Глубокое течение

— Зачем вы прячетесь от меня, тата? Разве я не вижу? До встречи с Лесницким вы мучились от неизвестности, от бездействия. А теперь, я вижу, вы другой жизнью зажили. Ходите по деревне, разговариваете, у старосты начали бывать. Значит, они что-то большое поручили вам… Задание дали. Я же понимаю…

Девушка нагнулась к отцу, взяла его за руку, заглянула в глаза.

— Тата, поручите и мне что-нибудь такое же важное… Я больше не могу сидеть так…

— Я ведь дал тебе работу…

— Какая ж это работа! С женщинами разговаривать… Какая польза от этого? Они лучше меня все понимают, а сводку передать — так это каждый сможет.

— Дурная ты… За это вешают.

— Пусть вешают… Но я не могу дальше… Не могу! Сегодня вот утром вышла к речке… Снег… лес… земля наша… А как вспомнила все, так горько сделалось… И теперь не могу успокоиться. Направь меня к партизанам, тата. Меня и Любу… А то я теперь такое сделаю, когда немцы снова придут! Не могу больше видеть их похабные рожи… их… их… — она расплакалась.

Маевский успокаивающе дотронулся до ее руки.

— Ну вот и слезы… Куда же это к партизанам со слезами? — Он на секунду задумался и потом тихо сказал: — Подожди немного, Татьяна.

Потерпи.

— Подождать? — встрепенулась она. — А сколько еще ждать, тата?

— Горячая ты… горячая… как и мать твоя, — он поцеловал дочь.

Под вечер того же дня, улучив минуту, когда Пелагея вышла из хаты, Люба сообщила:

— Сегодня ночью Женька приезжал.

— Ты откуда знаешь? — удивился Карп.

— Знаю… У меня разведка есть… В следующий раз он не удерет от меня, — и обиженно добавила: — Ходят, как волки, ночью.

— А ты хочешь, чтобы они днем приходили? В лапы к полицаям?

— Приходили же они раньше…

Карп прошелся по комнате и остановился перед Любой.

— Ты брось эти глупости — следить за такими людьми да еще детей подговаривать! — сурово сказал он. — Это смертью пахнет… Не маленькая ведь…

Люба покраснела и опустила глаза.

— Кого ты подговорила?

— Ленку, — честно призналась Люба.

— Ну вот… девчонке восемь лет, а ты ее в такие дела вмешиваешь. Смотри!

Люба молчала, виновато уставившись глазами в пол. А на следующий день эта самая Ленка пришла к Маевским. Любы дома не было. Дети Лубянихи редко посещали Маевских, только изредка разве заходили что-нибудь занять по соседству и никогда не задерживались долго.

На этот раз девочка ничего не просила. Она, выпрямившись, сидела на скамейке у окна и зорко следила за каждым движением Пелагеи и Карпа. На вопрос Пелагеи, зачем она пришла, девочка стыдливо опустила глаза и ничего не ответила. Татьяна видела, что она хочет что-то сказать.

Ленка дождалась, пока Пелагея и Карп вышли, и тогда быстро подошла к Татьяне.

— Тетя Таня… я… я… — от волнения она покраснела.

Татьяна погладила ее по голове.