Голос вождя

Пролет сделали деревянным, и опоры тоже были из дерева. Впрочем, такое оставалось нормой даже для современного на ту пору Минского шоссе.

Ну, тем проще для саперов, и взрывчатки уйдет меньше. Подорванный мост однозначно задержит немецкую колонну, и вся она окажется как на блюдечке с голубой каемочкой — танкисты с артиллеристами настреляются вдоволь. Хотя снаряды надо беречь — подвоза не ожидается…

Рано утром, едва рассвело, послышался голос дозорного:

— Еду-ут! Показались, гады!

— Ага! — крякнул Владимир Петрович, поднимаясь с порога сгоревшего дома. — По машинам!

Экипажи шустро ныряли под свешивавшиеся масксети и залезали в танки.

Устроившись, Бат приказал:

— Осколочно-фугасным заряжай.

— Есть осколочно-фугасным! — браво ответил Степанович. — Готово!

Гаврилов нервно закрутил штурвальчиками наведения, высматривая цель.

— Не спеши, — проворчал комдив, — пусть два или три танка перейдут на эту сторону. Тогда подорвем мост и начнем расстрел…

Немецкая колонна вытягивалась из-за поворота серой стальной змеей. Шло не меньше десятка танков, в основном «троек» и «двоек». В хвосте колонны ехали грузовики, за каждым на прицепе катилось по пушке.

Неожиданно из пыльного облака, поднятого гусеницами танков, выскочили мотоциклисты — «Цундапы» и «БМВ» с колясками, — обогнали ползущий танк и вырвались вперед.

Водители мотоциклов пригнулись к рулям, а те фрицы, что сидели в колясках, резво водили стволами MG-34, выискивая цели. Ревя и стрекоча, «байкеры» проследовали через мост и свернули к деревне. Разглядеть спрятанные русские танки им оказалось несложно — мотоциклисты резко затормозили, кто-то попытался развернуться на месте, кто-то начал палить из винтовок и пулеметов, но ничего изменить уже было нельзя — гвардейцы-мотострелки, залегшие за фундаментами сгоревших домов, не дремали — и немецкие разведчики всего за полминуты полегли под перекрестным огнем.

Немецкие танкисты даже не сразу поняли, куда делись их камрады на мотоциклах. А когда до них дошло, первый «Т-IV» уже одолел мост. Второй как раз заехал на него, когда рванули заряды, перешибая опоры, и два пролета сложились книжкой — «четверка» уткнулась орудием в дно мелкого ручейка.

— Степа! В башню ему!

Грохнуло орудие, зазвякала гильза, исторгая вонючий синий дым. Пробить крышу башни в восемнадцать миллиметров стали было несложной задачей. Осколочно-фугасный взорвался в боевом отделении танка, разнося все живое в пыль, а боеукладку вынуждая детонировать. И без того развороченную башню будто кто наизнанку вывернул, опаляя огнем изломившийся мост.

«Тридцатьчетверка» из разведроты, вынырнувшая из-за чудом уцелевшего амбара, на ходу открыла огонь по одинокому «Т-IV», оторвавшемуся от коллектива.