Голос вождя

Жди! А вот как танки пойдут на наш берег, вот тут ты им и врежь! Понял?

— Да, товарищ командир! Сделаем!

Бат снова поднял бинокль. Немцы споро выставляли алюминиевые понтоны, укладывая сверху заготовленные щиты. Артиллерия с западного берега, словно подбадривая саперов, постреливала по берегу восточному, но Батоныч приказал отставить огонь по всему участку — надо было, чтобы враг подуспокоился.

И вот первые «Ганомаги» двинулись по переправе. Немцы, переправившиеся на резиновых лодках, уже обживали захваченный плацдарм, рассылали во все стороны разведгруппы — красноармейцы вяло сопротивлялись, изображая ленивых восточных варваров.

Пятачок, куда приткнулся наплавной мост, был пристрелян «богами войны» из 420-го ГАП. Так что добро пожаловать, камрады…

Генерал-майор нахмурился и дернул щекой. Он терпеть не мог всяких импровизаций, любил, чтобы все было просчитано и взвешено. Правда, существовал один нюанс — Бат далеко не всегда следовал своим тщательно проработанным планам, чаще всего он именно импровизировал.

Это как в джазе — единой музыкальной линии нету, а выходит красиво.

Его западня могла сработать и дать эффект, но и провал ей тоже грозил неслабый. Ежели немцы организуют на восточном берегу стойкую оборону — задолбемся их оттуда выковыривать!

Стоп, товарищ генерал-майор, ты опять забыл про парней из 420-го. Пристреляно там все, ясно тебе?

— Товарищ командир! Танки пошли!

— Понял. Пусть их побольше наберется! Огонь не открывать, «Ганомаги» пропускать до дальних постов!

Далеко мотопехота не уедет, им оставлено всего две дороги, два проезжих пути — не свернуть. А на дальних постах немцев ждет теплая встреча, горячая даже — целый дивизион 76-мм «сучек» обещал устроить бронетранспортерам веселую жизнь.

Бат облизал пересохшие губы. Он сильно рисковал. А если «КВ-2» промахнутся? И немецкие «тройки» с «четверками» окажутся на этом берегу? Тогда «двойка» ему по тактике и стратегии. «Кол» в четверти…

Грянул тяжкий залп, и Владимир Петрович встрепенулся. Это «КВ-2» сказали свое веское слово. Они били прямой наводкой, и два пенных столба воды поднялись за наплавным мостом, креня понтоны. Третий снаряд влепился прямо в борт «тройке», неторопливо форсировавшей Березину. Осколочно-фугасный вынес ко всем чертям правый борт танка, разворотив корпус и сбросив башню в воду.

А еще два снаряда поразили сам мост, разрушая щиты и затапливая легкие понтоны. Переправа лопнула, разрываясь на две части, — на меньшей, той, что качалась у восточного берега, находился один «Т-IV». Газуя на самом краю оборванного «пролета», немецкие танкисты добились того, что крайний понтон не выдержал нагрузки и затонул. «Четверка» накренилась.