Голос вождя

Не успела опасть пыль, как мы выскочили из подвала и, не скрываясь, понеслись по улице. Я попытался было притормозить движение в расчете на то, что нас настигнут парни, устроившие засаду. Но немедленно получил стволом пистолета между лопаток от старины Кнаака, потерявшего, должно быть, своего последнего друга. Мы в приличном спринтерском темпе пересекли маленький скверик с поваленным памятником и оказались в частном секторе с одноэтажной застройкой. Почти все дома и домишки горели, подпаленные авиаударом. Причем горели хорошо — столбы пламени поднимались на два десятка метров, а жар опалял кожу даже на расстоянии.

Наша пробежка была достойна первых планов на съемках — черные пригнувшиеся фигуры мчались по узкой улочке, а с обеих сторон колыхались полотнища пламени, трещало дерево и в небо отлетали мириады искр. Волосы на голове дымились, в горле скреб сухой наждак, воздуха не хватало, ноги заплетались от усталости, рана в бедре при каждом шаге стреляла резкой болью.

Далее начался самый настоящий лабиринт из тесных переходов и каморок, где хранили дрова и какой-то сломанный хлам. Зато третий подвал оказался вполне приличным на вид: большой, чистый и сухой зал, чей низковатый сводчатый потолок опирался на мощные квадратные колонны-подпорки, — настоящий дворец.

В полнейшей тьме мутные и тусклые огоньки слабеньких, в сравнении с нашими светодиодными, ручных фонариков казались столбами света. На стенах, покрытых осыпавшейся штукатуркой, то и дело появлялись гротескные, изломанные черные тени. Пошатавшись по залу и не обнаружив опасности, диверсанты решили затаиться. Меня со Сморкаловой посадили у стены, на небольшую стопку трухлявых досок.

«Диванчик» было трудно назвать мягким, но хоть стылый холод земли не угрожал здоровью. Мы сидели со Светой, тесно прижавшись, загнанно дыша подвальной сыростью, и я отчетливо слышал, как колотится у нее сердце.

Данный подвал являлся каким-то своеобразным перекрестком или сборным коллектором — из него в разные стороны уходило четыре прохода-тоннеля. Тот, из которого мы пришли, явственно выделялся на фоне остальных, из него жутко смердело и доносился писк — крысы до сих пор злились на нашествие непрошеных гостей. Расслышать грызунов было непросто, но Свете это удавалось, и она каждый раз вздрагивала — крысы пугали ее больше, чем фашисты.

Уцелевшие немцы встали у каждого из тоннелей, прислушиваясь: не идет ли погоня. На мой взгляд, выбор позиции для обороны был более чем странным и заставлял усомниться в тактическом умении бывшего поручика. С другой стороны — может, фрицы решили малость отдышаться после чемпионского забега по горящим улицам и просто сбегут через свободный ход, если русские предпримут атаку.