Город пропащих

Даже Купец, который короткое время болтался у Игната, пока тот не отправил его на садовый участок к родственнику под Коломну, не в курсе. Пожалуй, Купец и мог быть тем самым ненадежным звеном, из-за которого, как правило, и засвечиваются даже блестяще организованные акции. Но Игнат не лох, человека насквозь да еще метр под землю видит.

Его опять охватывает усталость, но теперь, придя домой, он ужинает, принимает душ и только тогда ложится в постель. Завтра, завтра встреча со Светланой, еще невестой... От нежности у него сладко ноет сердце. А разговор с отчимом его совсем не пугает. Одолел же он врагов, неужели с будущим родственником не договорится? На этой мысли сознание его отключается.

...Он не помнил другого такого случая в своей жизни. Отправляясь на Чистые пруды к Збарскому, он выехал на своих "Жигулях" на Садовое кольцо и уснул за рулем. Провалился в забытье. Машина продолжала ровно катить вперед, а он уже видел во сне себя в другом месте, снова мальчишкой, на самой кромке неведомого моря, где отмели отзывались эхом на крики чаек и паруса воздушными змеями стояли в разрывах ослепительных облаков, несшихся на него стремительно, как огромная седая волна...

Но миг разбился вдребезги. Его выкинуло из сна так же внезапно, как перед этим кинуло в сон, что-то влажное и теплое стало вываливаться из его рук. Глаза у него открылись, и он едва успел подхватить руль буквально за минуту до того, как его "жигуленок" врезался бы в стенку тоннеля под Маяковской.

Ему истошно гудели сзади, а Федор весь покрылся холодным потом. Случившееся было пострашнее того, что произошло с ним в "Руне". А главное непонятно.

"Неужели это у меня последствия удара по голове?" - подумал Федор и пожалел, что поехал на машине. Теперь он должен был контролировать себя каждую секунду, но от напряжения, которое охватило его, неожиданно заломило в висках. Боль не была очень сильной, но раздражала его. Сразу испортилось настроение, а он ведь должен быть в форме.

Федор притормозил у обочины тротуара. И посидел немного, прикрыв веки. К восьми он уже опаздывал. Рядом припарковалась серебристая "Ауди", и Федор, окликнув вышедшего, видно, в магазин водителя, спросил у него средство от головной боли. Тот охотно принес ему анальгин и при этом заметил, что Федор очень бледен.

Летели минуты, в голове прояснилось, Федор осторожно вырулил в поток машин и приказал себе: еще немного... Надо продержаться...

Вот впереди замаячила высотка у Красных ворот, теперь поворот направо к Тургеневской. Когда он поставил машину во дворе знакомого дома и вышел из нее, у него дрожали колени, а ладони были мокрые, будто он только что вымыл руки. Часы показывали половину девятого.

Федор глубоко вздохнул и направился к подъезду.