Я и мой близнец (СИ)

Мысль о том, что Отец Небесный любит меня и понимает мои чувства, очень сильно меня утешала и исцеляла мое измученное сердце.

Однажды я решилась спросить у мамы, пишет ли Джош ей письма. Она немного испуганно посмотрела на меня.

— Да, Аннабель, он пишет, хотя и очень редко.

Наверное, она боялась, что я опять начну плакать о нем, но я поспешила ее успокоить.

— Не волнуйся, мама! — проговорила я, немного смущенно опустив голову. — Я уже в порядке. Я… я смирилась, правда! Я хочу почитать его письма, можно?

Мама отчего-то заплакала. Я даже испугалась, что так сильно расстроила ее.

Она согласилась дать мне письма Джоша, но потом почему-то взяла меня за руку и слезно прошептала:

— Прости меня, доченька, прости!

Я удивленно и испуганно смотрела на нее и ничего не могла понять.

— Мама, за что я должна тебя прощать? — спросила я.

Она опустила голову и тихо произнесла.

— Скажи, что прощаешь меня…

Я не стала больше расспрашивать и просто сказала:

… Оставшись в одиночестве, я развернула первое из трех писем Джоша. Он написал его через месяц после своего отъезда. Он писал маме о том, что хорошо устроился на новом месте и как именно проходят его занятия.

Могло показаться, что с ним вообще ничего не произошло, но я знала, что это просто ширма. Он не хотел, чтобы мама беспокоилась, поэтому писал много ничего не значащей чуши. Да, в этом был весь Джош! Он всегда больше заботился о других, чем о себе! Он действительно был очень особенным, мой дорогой брат!..

В последних строчках письма он наконец-то упомянул меня. «Мама, позаботься об Аннабель вместо меня! Она очень плохо переносит одиночество, поэтому, пожалуйста, не оставляйте ее надолго одну. Поцелуй ее от меня, но не говори ей, что это я…»

Крупные капли вдруг закапали на строчки письма, и чернило начало растекаться по бумаге.

Я поняла, что это мои слезы.

Я быстро убрала письмо в сторону, чтобы не испортить его, а сама начала вытирать ладонями лицо.

— Я люблю своего брата! — начала я твердо повторять вслух, — Он мой самый лучший брат на свете! Я его сестра! Я буду заботиться о нем, а он будет заботиться обо мне! Потом мы создадим свои семьи, но будем всю жизнь дорожить друг другом…

Я перевела дыхание, потому что даже устала от этого решительного монолога.

А потом я немного расслабилась и тихо, почти шепотом добавила:

— Я буду печь ему печенье и отсылать в бандеролях. А иногда я буду вязать ему шарфы или носки. Я буду хранить портреты его детей в моей спальне и заваливать письмами каждую неделю…

Я говорила это для того, чтобы привыкнуть к мысли: он мой брат и навсегда останется только братом. Хотя и самым любимым братом! Я настраивала свою душу, как музыкант настраивает рояль. Я лепила свои эмоции, как горшечник лепит кувшин…

Мне стало легче.