Лакей и я

Лукас с шумом выдохнул.

— Знаешь, как бы я себе ни убеждал, что все это только игра, совесть гложет. Я уже так заврался, что сам себя не узнаю.

Белл ненадолго задумался.

— Думаю, мне проще: ведь те, кому вынужден лгать я, мне тоже лгут или что-то скрывают.

— А мисс Уортон мне не лгала, да и ничего не скрывала, — со вздохом проговорил Лукас. — Весь этот «эксперимент», как Клейтону нравится называть наш безумный план, получился совсем не таким, как я ожидал.

Беллингем подал ему второй сапог и усмехнулся:

— Похоже, друг мой, ты влюбился!

У Лукаса челюсть отвисла.

— Что? Нет, я…

— Ты же именно этого хотел, разве нет? Цель этого безумия — найти любовь. Вот ты и нашел, все хорошо. Признаю, все оказалось несколько иным, учитывая… ваши встречи, в то время, как она считает тебя лакеем, но эта пробелма решаема. А что касается приданого, я ведь был прав?

Лукас застонал.

— Да, прав, черт возьми! Но мне наплевать на приданое. Я хотел найти женщину, которой нужен буду я, а не мой титул и деньги. Только я не подумал, что и мне придется стать настоящим мужем. Даже будь я безумно влюблен в мисс Уортон, я не мог бы получить ее сейчас, если бы захотел. Все, что я ей говорил, было ложью. Для начала — сама идея лакейского клуба была нелепой. Мне следовало отправиться в Лондон и жениться на леди, которую присмотрит матушка.

Белл расхохотался.

— А как же тогда веселье?

— Возможно, веселья бы не было, но и чувства вины тоже, — буркнул Лукас.

— Но это не самое плохое чувство, — пожал плечами Белл.

— Да? Что же может быть хуже? — удивился Лукас.

— Сожаление, возможно.

Лукас тяжело вздохнул и уставился в потолок, но, очевидно, не обнаружил там ничего интересного.

— Впрочем, все это больше не имеет значения. Я принял решение. Сегодня во второй половине дня я переговорю с сэром Реджинальдом относительно законопроекта, вечером постараюсь не появляться в столовой, а завтра утром попрощаюсь с мисс Уортон и уеду.

На лице Белла появилась хитрая ухмылка.

— Если ты в нее не влюблен, то зачем?

— Не слишком ли ты болтлив для камердинера? Смотри — уволю! — рыкнул Лукас.

Хохот Белла был прерван стуком в дверь.

— Войдите, — громко сказал Лукас, надевая сюртук."

"Открылась дверь, и на пороге возник один из лакеев Клейтона, Артур, с серебряным подносом, на котором лежала записка.

— Для вас, милорд.

— Спасибо, Артур. — Лукас бросил ему монету и взял записку с подноса.

— От Клейтона? — полюбопытствовал Белл, запихивая лакейскую ливрею в гардероб.

— Нет. — Лукас помотал головой. — Ни за что не догадаешься, от кого!

— Давай читай уже! — предложил Белл.