Яд и мармелад. Жена по неосторожности

 – Вы спрашиваете, что особенного?

Не выпуская моей руки, он куда-то меня поволок, как безвольную куклу. Причем у него это получилось так легко, и в то же время неумолимо, что я только диву далась, ощущая себя каким-то безвольным предметом.

Попробовала упереться ногами в пол…

Мы оказались за завесой из роз, на балконе с массивными барельефами. Сюда доносился свет из зала, но его было недостаточно, чтоб осветить весь балкон. Внизу зияла пропасть.

Выпитое залпом игристое пузырьками взорвалось в голове и придало смелости.

– А что вам не нравится? По-моему, очень живенько, – бесстрашно сказала я.

– По издревле установленной традиции платье избранницы некроманта должно быть черным. ЧЕРНЫМ! – прорычал Блэкмор, с яростью комкая мой наряд на груди. – Тогда какого демона вы сверкаете всеми цветами радуги, как новогодняя елка?

Месье Арман пришел в неописуемый восторг, когда я сказала, что хочу самое яркое на свете платье, переливающееся сочными и вкусными красками. По его личному и срочному заказу из-за границы была доставлена необычная и весьма дорогая колдовская ткань.

Оно было ярким и одновременно… Никаким! Оно было неприметным, серо-черным, но при малейшем моем движении взрывалось, как и сказал Блэкмор, всеми цветами радуги. Если б Арман заморочился сложным силуэтом, то оно выглядело безвкусно и кричаще.

Я б походила в нем на павлина, но нет…

Силуэт моего платья был самым обычным, нарочито простым – рукава фонариком, узкий корсет, перевитый лентами, и объемная, увенчанная живописными складками юбка в пол.

Однако материя, из которой кутюрье пошил наряд, решала все.

Магическая, абсолютно исключительная – по текстуре шелковистая и туманная, она даже чуть-чуть клубилась, исходя волшебной дымкой. Мельчайшими сказочными блестками, напоминающими крупицы разноцветного песка на закрытых пляжах Морбидии. Я слышала про такие, и даже видела на картинку в учебнике, которая поразила мое воображение своей дикой, необычной красотой – на них пускали не всех.

Армана, очевидно, пустили, потому что он смог повторить то великолепие.

Прохладная дымка – шлейф моего платья – вилась вокруг пальцев некроманта, сверкая крошечными разноцветными блестками. Я словно купалась в колдовской радуге. Сначала стояла на темном, сером берегу, а потом ныряла в это многоцветье… И сверкала так неописуемо, что…

Что, казалось, даже незрячий некромант увидит.

Мне этого хотелось. Хотелось, чтобы он УВИДЕЛ меня сейчас. Не почувствовал, а… Я хотела, чтобы Гилберт смотрел на меня, чтобы любовался.