Яд и мармелад. Жена по неосторожности

Глаз от меня не мог отвести!

Черный! Кому нужен твой черный, некромант?

Вот она я, розовая и яркая, зеленая, синяя, оранжевая, красная, фиолетовая… Какая захочешь – я вся твоя!

Творцы! Откуда такие мысли? Игристое повиляло, однозначно!

Само собой, к такому платью нужна была особенная прическа… И тут уж я тоже не ударила в грязь лицом!

Спасибо крылану – за прическу отвечал Готик.

Всю мою малиновую копну фамильяр тщательно прочесал своими острыми коготками – было ему непросто, но и мне – не больно. Очень приятно даже! А затем при помощи этих же ласковых бережных коготков я заплела волосы во множество, в миллион косичек, перевив их разного цвета атласными лентами.

Готик подавал мне их с такими словами:

– Красный. Некроманта любить хорошо. Зеленый. Подивится на хозяйку. Синий. Детеныш надо. Пригляжу за ним.

При слове «детеныш» я выронила ленточку, которую мышан мне заботливо подал. Подсознание тут же нарисовало цепочку, от которой меня бросило в жар.

Нет, не могу… Я не думала, что так!

Только сейчас, наедине с некромантом, поняла, какой же сильный контраст мы представляли. Его лаконичный черный китель с грубыми вставками из черненого серебра и мое платье…

Но я не могла сказать ему то, что сейчас чувствовала.

– Вообще-то эта ткань называется «хамелеон», – облизав губы, прошептала.

– Вообще-то сейчас я вас убью, – негромко проговорил Блэкмор, шагнув на меня.

Я оказалась прижата к стенке, а некромант навис надо мной, разъяренный, как сам демон темного потока. Опершись об стену ладонями, он заключил меня в плен меж своих рук.

Это было по-настоящему жутко. Если бы он смотрел на меня с человеческим выражением – с гневом, или злостью, это было еще можно терпеть.

– Зато у меня черные туфли.

Попытавшись спасти ситуацию, я приподняла подол платья, демонстрируя бархатную черную туфельку с перетяжками. Но не успела я опустить его, как Гилберт схватил мое колено и прижал к своему бедру.

– Что вы творите? – пискнула я, задергав ногой в его стальном захвате.

Сердце забилось в груди колокольным набатом. Может быть, и впрямь не стоило его злить?

– Черное белье вы тоже надели специально, чтобы меня порадовать? – хрипло проговорил мужчина.

– Откуда вы знаете, что оно черное? – ахнула, и тут же опомнилась. – Как вы смеете заговаривать с леди про такие интимные вещи, граф? Уберите от меня руки, вы ведете себя оскорбительно!

– Вы не леди. Вы – насквозь провинциальная и вульгарная выскочка, которая не в состоянии соблюсти договоренности, – процедил Блэкмор, отпустив меня и даже отступив назад на пару шагов. – Вы сделали это, чтобы меня унизить. Чтобы показать всем, а главное мне, как сильно вы не хотите становиться моей женой.