Янтарный след

И вот у Олава нет никаких сыновей! Я думаю, отчасти поэтому Годо так хотел жениться на Ульви – ведь если их так и не будет, то ее муж сможет унаследовать Хольмгард. Конечно, у Олава есть еще брат, Ветурлиди, но Годо, скажу я тебе, был в десять раз больше похож на конунга, чем этот пузырь волосатый! Люди бы его поддержали. И вот Годо тоже нет, и она говорит, что больше никогда не выйдет замуж! Что нам делать? Спросила бы ты у твоей мудрой дисы!

– Я не могу спросить, что вам делать. На такие вопросы они не отвечают.

Снефрид подумала немного.

– Знаешь что, госпожа… если сегодня такой день, когда боги посылают знаки… не стоит его упускать. Но только нам потребуется более спокойное место…

– Э… не поздно ли? – Снефрид удивилась. – Темно!

– И хорошо. Я не мыться тебя зову, а гадать. Здесь принято гадать в бане. Там же, где рожают. Только тихо…

Отложив веретена, они тихонько встали, стараясь не привлекать внимания, взяли шубы и выскользнули через заднюю дверь женского покоя, чтобы не проходить через гридницу, где Олав с мужчинами пил пиво, рассуждая о прошлых и будущих подвигах. Снефрид успела тайком сунуть за пояс свой жезл вёльвы и запахнула шубу, чтобы никто его не увидел. Поддерживая друг друга, чтобы не поскользнуться – грязь на дворе замерзла в камень, землю припорошил снег, – они пробежали через конунгов двор и площадь к воротам. За воротами было еще несколько дворов, за ними протока, впадавшая в Волхов, а на протоке стояли бани, в том числе и конунгова. Ворота Хольмгарда уже закрыли на ночь, у ворот и на уцелевшей с южной стороны башне стояли дозорные. Запретить королеве выйти, конечно, они не могли, но Былемир – старший вечернего десятка – послал с ними отрока с факелом.

Отрока они оставили снаружи и велели ждать, а факел забрали. Промозглый воздух в бане был еще холоднее, чем снаружи, и Снефрид, передернувшись и чихнув, подумала: понятно, почему словене гадают в банях. Сам этот влажный холод наводит на мысль о близости мертвых. Напоминает ту росу, что вьется над источником у корней Ясеня…

В бане не было ни свечей, ни светильников – в темное время сюда не ходят, а днем для мытья хватает света из оконца. Сванхейд держала факел, но он уже начал мигать и гаснуть.

– Погаси его, – сказала Снефрид, когда они огляделись и убедились, что ничего страшного в бане нет.

Хотя избавиться от тревоги это не помогло. Сванхейд положила факел в печь, и вскоре он там погас. Выползло немного дыма. Дверь они закрыли, сквозь оконце вливалось немного лунного света – ровно столько, чтобы отличить человека от печи.

– Что нужно делать? – прошептала Сванхейд.

Наделенная присутствием духа, достаточным и для мужчины, она не так чтобы боялась, но слегка оробела в ожидании встречи с дисой.