Японская война 1904. Книга четвертая

Причем Хёрст работал сразу по нескольким фронтам. Газета била в лоб, а принадлежащий ему же журнал «Космополитан»[2] печатал небольшие рассказы на те же темы уже с деталями и легкими художественными дополнениями.

И вот журналист от такого человека прибыл ко мне лично. Хочу ли я с ним поговорить? Определенно. Рассчитываю ли я на то, что мы сможем найти общий язык? Определенно нет. А значит, не стоит играть в хорошего полицейского… Приняв решение, я попросил Огинского придержать журналиста до утра в том самом карцере, который обещал устроить Юсупову, а утром ждать меня, прихватив Лондона.

Гость как раз станет чуть больше настроен на диалог, а мне пригодятся консультанты. Огинский, чтобы не подставиться с местными традициями, а Лондон — чтобы с американскими.

С этими мыслями я уснул и, несмотря на все, что успело сегодня случиться, спал как младенец. Говорят, после войны бывают кошмары — но это потом. А сейчас у меня совершенно не было на них времени. Утром я без спешки умылся, позавтракал и неторопливо направился к зданию бывшего губернатора, где мы разместили все служебные помещения.

Огинский с Лондоном уже были на месте, я приветственно махнул им рукой и сразу же заглянул в следующую комнату, из которой уже было видно камеры.

Если честно, после вчерашних рассказов я ожидал, что встречу кого-то вроде молодого Индианы Джонса, но вместо него передо мной оказался сухонький старичок, застрявший где-то между 50 и 60 годами с невольно вызывающей симпатию внушительной щеткой пушистых и густых усов.

[1] Пока заложили минимальное значение, а так… Подобные взрыватели и на 50 метрах работали во Вторую Мировую.

[2] Женским «Космополитан» станет уже во 2-й половине 20 века, а пока это больше литературный журнал.

Смотрю на нашего пленника, и чем дальше, тем очевиднее становится, что больно уж тот доволен собой. Не бывает такого настроение у людей, которые провалили поставленную задачу.

— Вячеслав Григорьевич! — американец заметил мое появление и замахал руками.

Я же совершенно невежливо развернулся и вышел обратно.

— Что-то случилось? — нахмурился Огинский.

— Вы тоже заметили какой-то подвох? — Лондон почесал свою начавшую расти бороду.

— Да, — ответил я сразу обоим, а потом посмотрел уже только на своего разведчика.

— Алексей Алексеевич, можно вас попросить отправить человека, а лучше лично сходить на телеграф и связаться с нашими людьми в Америке? У нас же есть какие-то контакты?

— Проверьте, не выходило ли в последних выпусках газет Хёрста что-то связанное с Россией, лично нами или этой войной.

Перед Джеком я извинился, что зря выдернул его так рано, и пообещал, что когда я все-таки буду готов к разговору с американцем, то снова позову его.