Японская война 1904. Книга четвертая

Я уже прикинул, что до обеда, пока пройдут все сеансы связи, я успею заняться и другими делами, но тут почти сразу вернулся Огинский, а вместе с ним и бледный полковник Ванновский.

— Глеб Михайлович, плохие новости? — сразу понял я.

— Да! — выпалил тот без лишних слов. — Со мной прямо с утра связался Полозов Павел Николаевич… А, вы же не знаете. Это специальный человек, посадил его в Ляояне в доме прессы, чтобы собирать для нас самые срочные новости. И вот он прислал краткое содержание статьи, которая вышла в крупнейшей газете Нью-Йорка, а теперь наверняка как пожар полетела и по всем мелким изданиям.

Ванновский сунул мне в руку чуть помятый лист бумаги, и я пробежался взглядом по ключевым словам. Письма из русского лагеря, американец в плену у русских, варварские пытки и издевательства — на чем стоят русские успехи в Маньчжурии, заключенные и китайские рабы куют победу русского тирана… Внутри поднялась злость от топорности этих обвинений, но почти сразу получилось взять себя в руки. Правда это или нет, никого не будет волновать. Главное, история яркая, ее читают, и поддержка Японии в Штатах после такого точно пойдет вверх.

— Вы оценили, как красиво сработано? — я обвел взглядом своих разведчиков и писателя.

— Красиво⁈ — возмутился Ванновский. — Да тут ни слова правды!

— Правда или нет, разве это важно? — озвучил мои мысли Лондон. — В 1898 году была похожая ситуация. На Кубе вспыхнуло восстание против испанцев, газеты Хёрста подняли после этого целую волну разгромных публикаций, и Америка просто не смогла остаться в стороне.

— Ага, против воли и с тяжелым сердцем сделали то, о чем давно мечтали. Выкинули последнюю европейскую державу из Карибского моря, — хмыкнул Огинский.

— Здесь важнее то, что эту войну вряд ли бы поддержали в народе без агитации Хёрста.

— Сейчас вряд ли Америка вмешается лично, но все кредиты, которые могли оказаться под вопросом, Япония получит. А вместе с ними и поддержку простых людей на всех континентах…

— Надо будет найти тех, кто передал эти лживые письма от Готорна и переслал их в Америку! — Ванновский все еще горел яростью, но хотя бы попытался сосредоточиться на деле.

— Глеб Михайлович, — я придержал его пыл. — Не всегда стоит искать предателя.

— Что? — тот сначала растерялся, но быстро понял, что к чему. — Точно, его же взяли только вчера. При всем желании он бы не успел так быстро написать даже явную ложь и тем более переправить ее на родину. Получается, — его осенило, — они подготовили все эти статьи заранее? Подготовили, а потом подвели нам этого человека, чтобы мы его захватили и тем самым легализовали любую ложь про русский плен, которую они теперь будут писать?

— Я же говорю, очень красивая задумка. Подлая, циничная, но красивая.