Идеальные разведенные

Пара счастливых часов, когда я знаю, что стану отцом, когда еще бьется сердце моего ребенка, потому что завтра утром…

Она лежит, отвернувшись к стене, укрытая клетчатым больничным одеялом без пододеяльника.

В палате полумрак и мерно капает система, рядом с которой печально примостился больничный горшок. Кроме Агаты сегодня здесь никого нет, постель ее соседки собрана, и всё это в купе выглядит душераздирающе.

За окном по-прежнему льет.

Точно также мое сердце обливается слезами.

Я принес цветы, но даже они не в силах скрасить удушающей атмосферы, которой пропитана эта комната.

Чего мне сейчас хочется, так это вытащить из ее венки иглу, завернуть в это больничное одеяло и утащить домой, чтобы они все отстали от нас, чтобы забыли про наше существование.

Прохожу в палату, укладываю на пустующую тумбочку букет и присаживаюсь к ней в ноги.

Агата медленно поворачивает голову и то ли затуманенным препаратами, то ли сонным взглядом вглядывается в меня.

— Доброе утро, — натянуто улыбаюсь и просовываю руку под одеяло. Обхватываю ее ледяные стопы, хочу их согреть.

Как ж так, родная, как же так?

На спинке кровати висят ее носочки.

Беру их и надеваю на холодные ножки, сжимаю.

— Доброе, — шепчет, пытаясь вымученно улыбнуться в ответ, — сколько времени? Я задремала.

— Это мне? — замечает цветы на тумбе. — Красивые.

Агата облокачивается на спинку кровати, подложив под затылок подушку, протягивает свободную от системы руку мне, и я некрепко ее сжимаю.

Ладонь такая же ледяная, как ее ножки, и мне самому становится невыносимо холодно от понимания, о чем нам предстоит говорить.

Я не спал этой ночью совсем.

До полуночи забрасывал Агату сообщениями с клятвами, признаниями, обещаниями и пошлыми шутками.

Я хотел отвлечь ее, да и хотелось забыться самому и представить, что всё у нас хорошо и правильно.

А после полуночи я думал.

Думал, насколько несправедлива и жестока жизнь. Она играет с человеческими судьбами в рулетку, и решать не тебе, достоин ли ты ее прожить счастливо или обречен на страдания и муки.

Мне хотелось кричать, — почему МЫ?

Когда и где мы нагрешили?

До утра я проторчал на всевозможных сайтах, выискивая информацию.

Такие осложнения при беременности, как у Агаты, возникают в 3 % случаев.

Три гребаных процента!

И, сука, мы в них попали.

Потом я пытался найти частные клиники, где бы, возможно, нам помогли, а потом вспоминал всё, о чем говорила врач.

Ведь у Агаты не болезнь. Не болезнь.

Это ее организм не принимает моего ребенка… нашего ребенка.

Мне хотелось разгромить квартиру и, если бы я ее не снимал, клянусь, я бы так и сделал.

Я не верил и не верю.

Человеку всегда кажется, что с ним никогда не случится ничего плохого, это где-то рядом, с кем-то, но не с тобой.