Инферно Габриеля

— Правда здорово? — спросил он, слегка упираясь подбородком в плечо Джулии.

— Удивительная картина. Смотри, какое безмятежное лицо у Мадонны.

— Совсем как у тебя, — шепнул Габриель, слегка щекоча носом ее ухо.

— Габриель, не подавай дурной пример ангелам, — засмеялась Джулия.

Он тоже засмеялся и провел языком по ее щеке.

— Тебе хорошо здесь… со мной? — спросил Габриель.

Вместо ответа Джулия зарылась пальцами в его волосы. Это был лучший ответ. Габриель снова обнял ее, и его руки сами собой заскользили к ее пояснице.

— Ты настоящее произведение искусства. Да, Джулианна, ты истинный шедевр.

С днем рождения, дорогая.

Чтобы не смущать ангелов с картины Липпи, они отошли к другой стене и стали целоваться там. Их языки медленно ласкали друг друга. Какое это наслаждение — оказаться вдвоем почти в пустом музее. Габриель целовал ей губы и щеки, постепенно двигаясь вместе с нею в угол зала… пока ее спина не коснулась стены.

— Ты… не против? — спохватившись, спросил он.

Она молча покачала головой.

— Если для тебя это… слишком, так и скажи. Я умею вовремя останавливаться… но ты мне очень нужна.

Джулия обняла его за шею и притянула к себе.

Габриель в который уже раз удивился, насколько их тела созданы друг для друга. Они просто обязаны были встретиться в этом мире. Теперь его руки путешествовали по ее бедрам. Джулия прижималась к нему все крепче. Все это время их языки метались в пространстве сомкнутых ртов, но так и не могли насытиться. Потом его руки перешли запретную черту и замерли на ее прекрасных упругих ягодицах. Габриель осторожно сжал ей ягодицы, и Джулия застонала от удовольствия.

— Ты совершенна. Каждая частичка тебя.

Но это… — Габриель вновь сжал ее ягодицы и с удвоенной силой возобновил поцелуи.

— Профессор, вы хотите сказать, что вам понравилась моя задница? — игриво спросила Джулия, покраснев от слова, которое она считала не слишком приличным.

— Ты можешь хотя бы здесь не называть меня профессором?

— Потому что я не желаю думать обо всех этих университетских регламентах, которые сейчас нарушаю на каждом шагу!

Джулия сразу перестала улыбаться. Габриель мысленно выругался.

— У меня язык не поворачивается назвать столь прекрасную часть твоего тела задницей.

Нужно придумать новое слово, которое будет обозначать только божественные округлости твоих ягодиц.

Джулия засмеялась, и ее ягодицы получили новую порцию ласки.

«А вы, профессор Эмерсон, оказывается, знаток не только грудей, но и задниц тоже».

Она слышала, как колотится его сердце. Он слышал, как колотится ее сердце. У нее сбивалось дыхание, но сейчас это ее ничуть не пугало. Она любила этого человека. Давно. С тех пор, как семнадцатилетней девчонкой увидела его. Как он тогда был нежен с нею.