Инферно Габриеля

Она встречается с профессионалом.

— С каким еще профессионалом? Со спецом по дыркам? Да ты вообще знаешь, с кем говоришь? Мой отец…

— Вот что, сосунок. Твоему отцу крупно повезло, что ты сейчас вне моей досягаемости. Иначе хирургам пришлось бы потеть всю ночь, пришивая твою поганую голову к твоему поганому телу. Если только я узнаю, что ты еще раз посмел напомнить ей о себе, то поговорю с тобой по-другому. И вышибу из тебя последние мозги… хотя их там и так мало. Ты меня понял? Исчезни из ее жизни навсегда! Второго предупреждения не будет. — Габриель размахнулся и швырнул телефон о стену.

Мобильник разлетелся на части.

Габриель не мог сразу пойти к ней. Он сосчитал до пятидесяти и только тогда решился покинуть кухню. В нем продолжало бурлить бешенство. Ему не хотелось думать, что даже в таком подонке, как этот Саймон, остались крупицы добра. Ему хотелось попросту убить Саймона, и если бы не Джулия, он бы…

Габриель налил стакан минеральной воды и понес в гостевую ванную… Джулия сидела на холодном керамическом борту ванны, опустив голову и обхватив себя руками. Ее пальцы дрожали.

«Что же эта гнусь сделала с нею?»

Услышав шаги, Джулия торопливо опустила подол платья, закрывая колени.

У Габриеля сжалось сердце.

Она молча взяла стакан. Сделала несколько глотков. Габриель присел рядом, обнял ее за плечи.

— Он, наверное, рассказал тебе, что у нас с ним было. — Голос у нее был глухой, совершенно незнакомый Габриелю.

— Он требовал разговора с тобой. Я… настоятельно посоветовал ему больше тебе не звонить и вообще никак не напоминать о себе.

Из ее глаза скатилась одинокая слезинка и медленно поползла по щеке.

— Он говорил гадости обо мне?

— Нет.

Он говорил гадости мне. И пытался сказать, чей он там сын. Тогда я ему пригрозил… личной встречей. И это не просто угрозы.

— Он опасный тип, — прошептала Джулия.

— А по-моему, обыкновенная дрянь. И если мне для воспитательной беседы с ним придется слетать в Филадельфию, я это сделаю. Только он потом будет очень жалеть о нашей встрече.

Джулия почти не слышала слов Габриеля. Волшебного вечера в музее как не бывало. Саймон отобрал у нее этот праздник. После разговора с ним она ощущала себя жалкой, грязной, никчемной девкой. Габриель называет ее ангелом.

Как он ее назовет, если узнает про все, что у нее было с Саймоном? Этого он не должен узнать. Никогда.

— Дорогая, что ему от тебя понадобилось?

— Он считает, будто у меня остались его снимки, и требует их вернуть.

— Откуда мне знать? — презрительно фыркнула Джулия. — Должно быть, очень уж гадкие, если он так задергался.

— Не верю, что ты можешь хранить снимки человека, один звонок которого заставил тебя побледнеть.

— Нет, конечно! Когда мы с ним расстались, я сожгла все его снимки.