Катя

Думаете, Александр Валерьевич поступил бы иначе?

Это был запрещенный прием, и я взорвалась.

— Какое право ты имеешь так говорить мне? Я что, не понимаю, это не только твой институт, но и моего сына и моего мужа… Саша, нельзя так! Понимаешь, нельзя! Больно мне.

— Проблема в том, что вы сами, Екатерина Семеновна, застряли. Да, застряли в своем горе, в одиночестве, в жалости к себе. Жить надо, понимаете — надо жить и двигаться вперед. Помочь Роману Владимировичу с новым отделом. Вам все равно работать в тандеме придется, только не как с подчиненным, а как с равным.

Или он не достоин быть равным?!

И тут я поняла, что он прав. И мой муж поступил бы так же. Да, я эгоистка. Надо менять. Все менять. И я поменяю. И поменяюсь сама.

— Прости! — я больше ничего смогла сказать. А он вызвал секретаршу Татьяну и попросил принести чай с конфетами.

Следующие минут сорок мы пили чай, ели шоколад и рассуждали о новом отделе.

Затем нашу беседу прервали — его вызвали на консультацию. А я осталась в кабинете…

Снова почувствовала себя такой беззащитной… Но с портрета на меня смотрели глаза. Его серые, немного насмешливые глаза… Такие родные, такие говорящие…

Я вернулась в отдел с новыми силами и новыми идеями.

Я немного пришла в себя и осознала происходящее. Просто все движется вперед, и жизнь продолжается, и сын мой, Сашенька, уже студент первого курса, и пусть он далеко, пусть мне горько от этого, но делает свое дело, а своим делом продолжает дело своего отца. А там… Как знать, что будет там… Как знать, что ждет его впереди… Но он идет к ней, к своей цели. Так и я должна. Пусть здесь на своем рабочем месте, но в Его институте, в институте, носящем его имя, я должна тоже идти вперед. Чтобы все знали, что Мы лучшие. ТАК ХОТЕЛ ОН! А значит, так хочу и я.

Сейчас подумаю немного и вместе с Ромой пойду к директору… А там уже будем говорить о деле и делать дело.

От Борисова мы с Ромой вышли где-то через час. Я вместе с Сашей уговаривала его взяться за новое дело, обещала помощь и поддержку, объясняла себе и ему одновременно, что мы будем работать вместе, как и раньше, только на равных, что это очень нужное дело, что он справится, что я в нем уверена, как в самой себе, что я хочу, чтобы он, и только он возглавил этот отдел.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я радовалась, когда мы с Сашей услышали его твердое «Да» и увидели горящие интересом глаза.

А потом мы работали, все как всегда. И только к концу дня Рома заскочил ко мне в кабинет и спросил:

— Ты рада за меня, Катя?

Я обняла его и поцеловала, как друга. Сказала, что очень рада. Потому что это было правдой, а еще мне стало так стыдно, что я снова разревелась.