Катя

Те — родные, серые, с прищуром и эти, Митины с морщинками в уголках, как у часто улыбающихся людей.

А он симпатичный, пронеслось в голове. Да, я все вижу и все понимаю, но почему опять так сердце защемило? Нанесла последние штрихи на лицо. Снова глянула на себя в зеркало и вышла к Мите. Я пыталась улыбаться.

— Знаешь, не сегодня, я устала для ресторана.

— Катя, на улице дождь, куда? Я бы предложил ко мне, но приглашать женщину на первом свидании…

— Я думала, что это не свидание, что мы просто пытаемся познакомиться. Вот уже перешли на «ты». Знаем, как зовут друг друга, а теперь можно и рассказать.

Ты о себе, а я о себе.

— Да. Я увижу, как ты живешь, и многое пойму.

Мы молчали всю дорогу. Потом остановились у его дома. Он завел меня в подъезд, а потом в квартиру.

Первое, что бросилось в глаза, там было чисто, очень чисто, но неуютно. Хотя мебель хорошая, дорогая, новая.

— Я тут недавно живу. Мы с дочкой вместе жили раньше, а теперь у нее семья. Вот и продал квартиру и дачу. Купил ей и себе, чтобы глаза не мозолил.

— Нет, Катя, я сделал все до их возникновения. Я понимаю, что человек я военный, привык командовать, а мужем ее так вообще.

Он из моей части. Зачем создавать неприятности? Можно же все миром, а мир тем крепче, чем дома дальше.

— Так у меня сын совсем далеко. Аж за океаном. Я так привыкла, что он рядом. Я жила, пока он учиться не уехал.

— Но учиться надо! А дочь?

— Это Его дочь. Она… Семья у нее.

Он налил, я пила и говорила. Коньяк развязал язык, и я рассказывала все историю моей любви, от первого взгляда в кабинете, когда на работу устраиваться пришла, и до того момента, когда я ему глаза закрыла. Все рассказала, как на исповеди. А Митя слушал, не перебивал, не задавал вопросов, просто слушал.

Иногда наливал коньяк, давал новый платочек и забирал мокрый от моих слез.

Так ночь наступила. Захмелела я совсем, только слезы не высыхали, а все лились и лились.

Он сел рядом со мной на диван, я положила голову ему на плечо и уснула. Крепко уснула.

Проснулась только утром, в пять, как обычно. Сначала даже не поняла, ни где я, ни что со мной. Я лежала на диване, укрытая пледом, прямо в одежде, как была. А он спал в кресле, сидя, запрокинув назад голову.

Кофе, терпкий, ароматный, сваренный по всем правилам.

Я пила всегда другой, но этот мне понравился. А еще его руки. Не тонкие и не холеные, совсем не такие, как у окружающих меня мужчин, а крепкие мужские руки.

Затем он отвез меня на работу…

Около моего кабинета стояли трое в ожидании моего появления. Мама плакала. Люба обнимала ее и пыталась успокоить. Борисов же явно нервничал.

Я подошла и открыла двери своим ключом. Сделала вид, что ничего не произошло. Люба с мамой вошли. А Сашка раздраженно бросил:

— Что, телефона не обнаружилось?!

И ушел по своим делам.