Катя

Никто не опаздывал, никто не старался пропустить собрание. Академик Корецкий взял слово.

— Дорогие мои коллеги. Сегодня наступил день, когда я прощаюсь с вами. Для меня это очень тяжелый день. Здесь прошла моя жизнь. В это здание я пришел на работу после окончания института и, на сегодняшний день, я являюсь самым старым сотрудником клиники, я проработал с вами почти шестьдесят лет. Всю свою жизнь я посвятил работе и нашему учреждению. У меня было много учеников, которые трудятся в разных клиниках и институтах страны. Я работал в зарубежных лабораториях. О нас знают во всем мире и с нами считаются.

Четыре года назад я выкупил клинику у государства и сделал ее закрытым акционерным обществом. До прошлой недели я был единственным владельцем акций. Но я понял, что уже стар, я не могу продолжать руководить, и я ухожу. Сегодня я сообщаю вам, что акции я распределил между членами моей семьи, не в равной мере, а в соответствии со способностями к руководству данным учреждением. Мой сын, Корецкий Александр Александрович, получает двадцать процентов акций, до его совершеннолетия в совете акционеров будет моя супруга, с которой я прожил последние двадцать лет — Замятина Екатерина Семеновна.

Зал загудел. Никто никогда не подозревал, что я жена Корецкого. Александр Валерьевич продолжал:

— Контрольный пакет — пятьдесят один процент — я оставляю моей дочери, доценту Корецкой Любови Александровне. По ее работе и ее способностям, я думаю, что это моя достойная смена. Двадцать процентов акций я передаю моему лучшему ученику, который в свои тридцать три года уже превзошел меня как ученый и руководитель, это единственный не кровный родственник, которому я оставляю акции — профессор Борисов Александр Борисович.

И последние девять процентов я оставляю моему внуку — Корецкому Валерию Александровичу. До его совершеннолетия распоряжаться ими будет его отец — Борисов Александр Борисович. Таким образом, вне зависимости от того, кого в министерстве сочтут достойным должности директора, реальная власть всегда будет у совета акционеров. Можете продолжать спокойно работать, смена руководства на вас не отразится. Большое спасибо за внимание. Особенное спасибо за совместную работу и прощайте, господа.

Он ушел.

Многие плакали. Все шептались, что-то обсуждали. Равнодушных не было. Корецкий покинул клинику, как и пришел, в сопровождении сына.

Я вернулась в свой отдел. Сотрудники провожали меня глазами, но молчали. Я была им признательна, что не лезут в душу со своими вопросами. Мне и так было жутко тяжело. Я вызвала Романа.

— Рома, мне надо в отпуск.

— Надолго? Или до конца?

Я лишь кивнула головой.

— Ты на работе отвлекаешься. Может, хоть на полдня останешься?

— Нет, я ему нужна. Я не прощу потом, ни себе, ни тебе.