Хозяин урмана

Сбить замок можно было только молотком или ломиком, но ни того, ни другого у Тима не было, а идти за инструментом в лагерь он посчитал неоправданным риском. Тогда Зырянов попробовал лопаткой вывернуть сами петли из крышки сундука. Долго ничего не получалось, но в последний момент, когда Тим уже решил было сдаться, одна вдруг поддалась и со скрежетом, показавшимся журналисту оглушающим, отвалилась в сторону.

Затаив дыхание, Зырянов приподнял тяжелую крышку. Взору предстала груда неописуемого полусгнившего хлама, в котором с трудом угадывались остатки мужской и женской одежды, несколько пар самодельных кожаных торбасов, деревянные плошки, ржавый топор, пара деревянных лопат и еще какая-то не опознаваемая рухлядь.

Разочарованно вороша вековое барахло, Тим неожиданно наткнулся на самом дне сундука на хорошо сохранившийся кожаный футляр, похожий на тубус для карт и чертежей.

Внимательно разглядев находку, Зырянов удивился еще больше. Тубус, несомненно, был изготовлен из кожи, но определить, из какой именно, журналист не смог. Причем кожу еще и пропитали чем-то, что придало материалу эластичность и одновременно защитило от гниения.

Крышка тубуса очень плотно была подогнана к корпусу и замазана, похоже, смолой, превратившейся за многие десятилетия или даже века в камень. Вдобавок сверху на тубус был накручен шнур, похожий на кожаный, а висевшая на нем квадратная, потемневшая от времени пластинка вдавлена в смолу.

«Значит, то, что спрятали внутри, имело большую ценность, — пришел к выводу Тим. — Что же это может быть?.. Уж точно не драгоценности. Бумаги?.. Какой-нибудь религиозный текст в свитках?.

.» Немного помучившись, Зырянов вынужден был признаться самому себе, что в одиночку футляр вскрывать не стоит, а прятать его ото всех оставшееся до конца экспедиции время не получится — слишком стесненные условия быта в отряде, почти все пожитки на виду. Напрашивался только один очевидный вывод: показать находку Палькову. Пластинку Тим все же отковырнул от смолы, смотал шнурок и сунул в карман. «Сойдет за сувенир, — решил он. — Потом Анютке подарю. Или Наташке…»

Тим отложил тубус в сторонку и в последний раз залез в сундук в слабой надежде обнаружить еще что-нибудь полезное.

Подцепил лопаткой торбас и заметил тусклый блеск. Через минуту он держал в руках пропыленную стеклянную бутыль с залитым смолой горлышком. Внутри бултыхалась темная, похожая на масло жидкость. Сама бутыль живо вызвала в памяти забытое словечко «четверть».

Решив, что на сегодня достаточно приключений, Зырянов аккуратно прикрыл сундук и снова завалил его трухой и землей. Потом вместе с находками выбрался из лабаза и вернулся в лагерь.