Развод и девичья фамилия

– Для начала он должен был знать о ее существовании, – заявил ее бывший муж и подергал свой свитер, как будто ему стало душно, – следовательно, это кто-то из ваших, редакционных.

– Почему из редакционных? – спросила Кира растерянно. – Все в курсе, что я пишу о детективах.

– Кто все? Соседи по подъезду?

– Да не соседи! Ну, например, Надежда знала. И Лена. – Надежда и Лена были подругами жизни. – Они могли рассказать кому угодно.

Сергей с досадой махнул рукой:

– Это был кто-то, кто прочитал эту рукопись! Оттуда выбрали всего одну страницу, подходящую по смыслу. Правильно? Значит, сначала ее прочитали .

– На даче! – вдруг завопила Кира. – Точно, на даче, я вспомнила! Я тогда болела и лежала на даче! Помнишь, когда твои родители с Тимом уехали в дом отдыха!

– Помню, – сказал Сергей.

– Ну вот! Я целую неделю провалялась на даче! Ко мне еще Леня Шмыгун приезжал с какими-то бумагами на подпись!

– Кто такой Леня Шмыгун? – поинтересовался Сергей у Батурина, пока Кира закуривала.

– Наш коммерческий директор.

– Я там и писала эту статью. И рукопись должна остаться на даче! Я ее в Москву не привозила.

– Как не привозила? – вдруг удивился Батурин. – Я же ее читал!

– Ты читал факс. Я ее присылала по факсу, это точно. Я думала, что ее Костик посмотрит, а он как раз укатил куда-то, и факс к тебе попал. Помнишь, ты мне еще тогда звонил и говорил, что тон выбран неправильный, потому что детективы читают все, нравится мне это или не нравится, и я должна с уважением к этому относиться…

– Я даже хотел ехать разбираться, – признался Батурин, – а потом понял, что тебе виднее, ты всегда как-то лучше пишешь такие вещи. Да и Швидинский помер, весь материал пришлось менять. Кстати, на следующей неделе книжная ярмарка начинается, можно всандалить в номер интервью с Потаповым, с кем-нибудь из издателей и эти самые детективы. Ну как?

– Да, – сосредоточенно сказала Кира, – только нужно, чтобы с Потаповым был не просто «паркет», а что-нибудь… поскандальнее. Вроде Коха с Чубайсом, которые мемуарами прославились.

– Какой паркет? – спросил ее муж и с раздражением потянул носом воздух.

Ему не нравилось, что они так быстро переключились с убийства на следующий номер их драгоценного журнала. Ему не нравилось, что они так хорошо понимают друг друга и смотрят умильно и преданно, как давние любовники.

Ему не нравилось слово «паркет», черт побери!..

– «Паркет» – это протокольные репортажи, – скороговоркой выпалила Кира. – Гриш, только ты никому Потапова не отдавай, сам съезди. Если не сможешь, тогда я поеду, а корреспондентов не посылай.