Командир штрафной роты

— Призовут, а он слабый, не то что я. Хорошо, если война раньше кончится, — и сам себе ответил: — Не кончится. Крепко немец дерется. На фронт попал, понял, война не такая, как в газетах пишут. Столько людей гибнет.

Парторг Коробов, набивавший автоматные и пулеметные диски со своим отделением, отложил на чистую холстину диск со снятой пружиной, достал кисет. Закурили и остальные. Поговорили о вчерашнем бое.

— Хорошо ребята дрались. Вон Сочка Иван, тезка мой, двоих фрицев застрелил, а когда патроны кончились, третьего прикладом уделал. Надо бы к «Отваге» представить. Три месяца воюет, молодец парень!

Сочка оказался маленьким круглолицым парнем, лет двадцати.

Родом из города Морозовска Ростовской области.

— В оккупации пришлось пожить?

Мой вопрос прозвучал невольно подозрительно, да и ни к месту. Проверяли Ивана уже в особом отделе. Если на передовой — грехов на нем нет.

— На «железке» работал, чтобы в Германию не угнали. В полицаи предлагали записаться. Так привязались, что я ногу медным купоросом с известью натер, аж заражение пошло. С удовольствием, мол, пойду, только нога проклятущая не пускает. Так и отбоярился.

Иван Сочка засмеялся. Смотрел на меня доверчиво и открыто. Я почему-то сразу решил, что парень он хороший, надежный. Тем более сержант Коробов хвалил. Два «западника» так старательно отвечали на своей «мове», что я почти ничего не понял. Мол, все нормально, хорошо. Мне показалось, что, несмотря на улыбки, они притворяются.

Это подтвердил и третий «западник», Грищук, чернявый видный хлопец лет двадцати пяти. Держался он особняком и от своих земляков, и от остальных бойцов. Смурной, обозленный. На кого только? На тех, кто его хату сжег и семью пострелял? А может, больше на нас, «москалей»?

— Прикидываются дураками, — мотнул головой в сторону земляков.

— Надеялись отсидеться, а их в самое пекло сунули. Пусть понюхают, чем паленое пахнет.

В голосе его звучала явная неприязнь. Сложные отношения между людьми. Вроде Грищук и от бандеровцев пострадал, а на меня глядеть не хочет. И своих не очень-то жалует. Я уже поднялся, когда Грищук неожиданно сказал:

— Дайте команду, товарищ лейтенант, пусть Мухин мне автомат выдаст.

Оказалось, что Грищук подобрал возле убитого немца автомат, но командир отделения Мухин приказал его сдать.

Когда я заговорил с сержантом насчет автомата, тот откровенно признался:

— Не верю я им. С «винтом» много дел не натворишь, а из автомата в пять секунд целое отделение можно положить. Пусть себя покажет.

— Как все. Стрелял. Ну и что? Присмотреться надо. Я так думаю, а решать вам, товарищ лейтенант.

Леонтий поддержал Мухина:

— Присмотреться еще надо. А то ходит, как волчара зыркает, не знаешь, чего от него ждать.

Не учитывать мнение двух командиров отделений нельзя.

— Хорошо.