Командир штрафной роты

Крепко не повезло первому взводу. Там были самые большие потери. Сам комвзвода, Никита Луговой, контуженный и раненный пулей вскользь, остался в строю. Погиб один из разведчиков и тяжело ранили сапера.

Наскоро перекусили консервами, найденными в ранцах убитых фрицев. Кое-что нашли в брошенных домах. Ели торопливо и молча. На этот раз я был принят в компанию Илюшина и остальных взводных. Выпили за погибших. Их уже собрали в одном месте, сложив тела в переулке, накрыв брезентом и плащ-палатками. Хоронить будут позже. Долго не могли найти одного «западника». Случайно обнаружили в густых кустах смородины, за плетнем.

Как лежал, выставив ствол винтовки сквозь прутья плетня, так и остался. Пуля попала в лицо.

Раненых, тоже человек двадцать, оставили на попечение Зины Каляевой во дворе одного из домов. Охранять поручили пулеметчику с «Дегтяревым» и сержанту, командиру минометного расчета.

— Сиди охраняй и свой самовар береги, — сплюнул Илюшин. Троим минометчикам ротный приказал занять место в первом взводе. — Если встретим ваших, захватите мины и вернетесь. Бережков, может, пойдешь с нами? У тебя же царапина.

— Виноват, товарищ старший лейтенант, — съежился молодой парень с повязкой, торчавшей из рукава гимнастерки.

— Кость свербит, сил нет.

— Давай, давай, Михаил, — добродушно похлопал его по плечу Илюшин. — Я же тебя на «Отвагу» собираюсь представить.

Михаил подобрал винтовку и неохотно поднялся. Согласился вернуться в строй еще один легко раненный. В роте вместе с уцелевшим сапером, разведчиками и минометчиками насчитывалось человек шестьдесят. Правда, две трети были вооружены автоматами. И трофейными и нашими, взятыми у тяжело раненных и убитых.

Рассыпавшись цепью, двигались по направлению, указанному связным. Я со своим поредевшим взводом посредине. Бой шел уже на окраине городка. Изредка попадались тела убитых. В одном месте, как на гигантской свалке, застыли несколько «тридцатьчетверок», немецких T-IV, смятые искореженные пушки. Давно знакомое мне штурмовое орудие «Даймлер-Бенц», приземистое, плоское, похожее на паука, с торчащей прямо из корпуса пушкой, замерло, проломив задом плетень.

Сволочная штука. Всего два метра высоты, за любым бугорком спрячется. Сколько они наших танков из засад переколошматили.

Бортовые листы брони, которыми усиливали «Бенц», были проломлены снарядами. Рядом валялись два немецких танкиста. Еще один «Бенц» взорвался со всем боезапасом и сгорел в собственном бензине. Леонтий удовлетворенно осмотрел расшлепанные остатки «Бенца», торчащую из-под гусениц обугленную ногу.

— Вот так их, сволочей, надо!

Возле подбитой «тридцатьчетверки» возились чумазые хмурые танкисты. Им помогали ремонтники, приехавшие на «студебеккере» с будкой. На нас они только мельком глянули.