Командир штрафной роты

— Ты еще до передовой дойди. А потери у штрафников немногим больше, чем в пехотных ротах. Усек?

— Ладно, — примирительно соглашается высоченный, под два метра, боец, как и Вяхов, из уголовников. — А насчет обувки и шинелей требование законное. Рванье выдали.

У большинства шинели и обувь нормальные, хоть и не первого срока. Зная, что тему дырявых сапог и прожженных шинелей можно толочь до бесконечности, обрываю разговор.

— Разберусь. Взвод — разойтись. Командиры отделений, ко мне.

Командиров отделений — трое. Сколько положено на сто человек, не знаю, забыл спросить у Малышкина. Пусть пока остаются трое. Может, так и положено. Кроме бывшего капитана Чеховских, он же помкомвзвода, отделениями командуют Василий Лыков, бывший старшина-танкист и сержант Тимофей Колобов.

Василий Лыков осужден военным трибуналом на два месяца штрафной роты и разжалован в рядовые за самовольное оставление боевой техники. В штрафной роте был сразу назначен Малышкиным командиром отделения и получил три сержантские лычки. Обсуждаем вчетвером, что надо сделать в первую очередь. Как ни крути, а это обувь и одежда. На дворе слякотная ранняя весна. По ночам подмораживает. Один из штрафников сильно простудился, просится в санбат.

— Он из самострелов, — поясняет Чеховских. — Только прибыл, я его застал, ноги в лужу опустил, а там лед плавает. Выяснил, как и что, а он еще воду холодную кружками глотал.

— Никому не докладывал?

— Нет. К чему лишний шум. Да и нам здесь от силы дней пять-шесть кантоваться. А то и завтра кинут на передовую. На фронте вон что творится!

На фронте, хотя бои давно шли в Германии и до Берлина оставалось недалеко, дела творились не слишком веселые. Немцы дрались отчаянно. Буквально на днях был нанесен сильный контрудар по 7-й гвардейской армии. Наши части понесли большие потери и, оставив плацдармы, отошли на левый берег реки Грон. Это был ответный удар фрицев за взятие Будапешта.

Штрафная рота, в которой после боев возле городка Мысленице осталось человек семьдесят из двухсот пятидесяти, находилась на переформировании уже две недели. Чеховских доложил, что пополнение, в общем, обычное. Кражи военного имущества, грабежи местных жителей, изнасилования, немного побольше «самострелов». У людей к концу войны не выдерживают нервы. Хотят выжить любыми способами.

— Особого внимания в предстоящих боях заслуживают трое, — докладывал Чеховских. — Бывший полицай Волохов. Долго скрывался, когда нашли, приговорили к двадцати годам. С заменой на штрафную роту. В расстрелах участия не принимал, поэтому не расстреляли.

— Брешет, — коротко отозвался командир второго отделения Колобов Тимофей, конопатый парень, с торчавшими из рукавов телогрейки массивными руками-граблями. — Их всех кровью вязали.