Конец смены
А теперь эта девочка в беде. — Причины никогда ничего не значат, потому что самоубийство идет против всех человеческих инстинктов, и поэтому это — ненормально.
Ну, разве, может, в отдельных случаях, думает она. В некоторых безнадежных случаях. Но с Биллом не так.
Я не дам ему оказаться в безнадежной ситуации.
— Я знаю, что вы имеете в виду, — говорит Барбара. Она перекатывает голову туда-сюда подушкой. В свете лампы на ее щеках видны следы слез. — Я знаю.
— А что же ты делала в Лоутауне? Хотела убить себя?
Барбара закрывает глаза, но слезы пробиваются из-под век.
— Я так не думаю. По крайней мере, сначала так не было. Я туда пошла, потому что мне это сказал голос. Мой друг. — Она замолкает, задумывается. — Но нет, он мне не друг. Друг не сказал бы мне совершить самоубийство, правильно?
Холли берет Барбару за руку. Обычно касаться другого человека для нее трудно, но не сейчас. Может, это потому, что она чувствует, что они с девочкой находятся в каком-то своем защищенном пространстве. Может, дело в Барбаре. Может, и то, и другое.
— Тот, который с рыбками. Внутри игры.
Именно Эл Брукс катит библиотечную тележку по главному вестибюлю больницы (минуя супругов Робинсонов, которые ждут Холли), и именно Эл садится в другой лифт, ведущий в галерею между основным корпусом больницы и Клиникой травматических повреждений головного мозга.
Брейди сидит в своем кресле с «Заппитом» на коленях.
Так и проходит почти пять минут: один сидит, второй стоит, оба смотрят на экран с рыбками и слушают тихую мелодию. Жалюзи на окне Брейди нетерпеливо тарахтят.
Гудок проходит дважды, и ФЛ отвечает, пародируя русский акцент:
— Зис ис агент Зиппити-зю-зю, таварищ. Ожидаю ваш команд.
















