Король медвежатников

Капитанская каюта находилась в конце коридора, но Бахтияр не любил есть сладкое в начале обеда и приберег его под конец.

В углу, перевязанные грязноватой лентой, лежали два непримечательных холста, свернутых в трубку. Может быть, карта с нанесенными на ней морскими путями? Уже интересно! Случается, что на таких картах помечают места, где пираты прячут золото.

Бахтияр посмотрел на дверь. У порога застыли трое матросов. Один из них, широкоплечий Тагир, даже вытянул шею, чтобы получше рассмотреть предмет, находящийся в руках капитана. Алчный блеск в глазах доказывал, что они думали об одном и том же.

Неплохо было бы завладеть сокровищами. Стараясь не показать своего волнения, Бахтияр развязал ленту и принялся медленно развертывать холст. Его разочарование было сильнейшим, он с трудом удержался, чтобы не запустить холстом в стену. Но, когда полотно открылось во всей своей полноте, он осознал, что это нечто особенное, с чем ему не приходилось сталкиваться ранее. На холсте была изображена женщина с правильными чертами лица. Вроде бы не было ничего особенного в ее внешности, таких, как она, можно встретить в любом морском порту.

Наверняка их немало и в гаремах эмиров, но, в отличие от других женщин, в ней совмещались кротость и бунт одновременно. Большие глаза выглядели необыкновенно притягательными.

Вторая картина изображала сцену из Страшного суда. Она была настолько живой, что стоящие рядом пираты невольно поежились, — каждый из них представил собственное тело, раздираемое джиннами.

Поразглядывав картины с минуту, Бахтияр вдруг осознал, что здесь более ценного ему не найти, даже если каюта капитана будет заставлена сундуками, заполненными до самой крышки золотом.

— Свернуть холсты и отнести ко мне на корабль, — распорядился Бахтияр, повернувшись к Масхуду, который теперь стал его правой рукой.

Глава 14 Заведение «Ад»

Этим адресом Георгию разрешалось воспользоваться только в крайнем случае. И вот, кажется, такой момент настал!

А что поделаешь, если едва ли не каждый встречный думает о том, чтобы прирезать тебя или, в крайнем случае, пристрелить! Ох, нелегкие пошли нынче времена. Возможно, в чем-то господа эсеры и правы, страх ведь тоже не возникает на пустом месте.

Улица встретила могучими раскатистыми аккордами расстроенного баяна. И кто-то совсем не в такт, пьяно и голосисто затянул матерные частушки. С противоположной стороны улицы отозвался другой голос, такой же молодой и задиристый. А где-то в соседней подворотне раздался нешуточный бабий визг, а следом за ним прозвучало громкое обещание убить при случае.

Грачевка жила обыкновенно. Привычно. И уж бабьим визгом удивить здесь кого-то было невозможно.

Чернопятов осмотрелся и неприязненно поморщился.