Король медвежатников

А они очень строгие господа.

Лазар направился к выходу. Первым вышел худощавый, затем — Савелий, слегка подталкиваемый коротышкой. А уже потом кабинет покинул господин Лазар.

Полицейское учреждение, расположенное в самом центре Парижа, с толстыми стенами и арочными сводами, с низкими потолками, больше напоминало средневековую крепость времен Крестовых походов. Охотно верилось, что в подвалах содержатся горемыки, подвешенные цепями к потолку.

У крыльца выстроилась шеренга жандармов. Савелий поморщился:

— Право, это лишнее, к чему такие китайские церемонии? Я в этом совсем не нуждаюсь.

Комиссар Лазар хохотнул, его пухлые щеки мелко задрожали, словно свиной студень.

— А вы весельчак. Надеюсь, вы не подумали, что этот караул в вашу честь?

— Просто с минуты на минуту должен подъехать министр, вот потому-то такие приготовления. А вам вот в эту карету, мсье!

— Надеюсь, вы не будете скучать без меня, господин Лазар.

Комиссар заметно нахмурился:

— Вы думаете, что у меня мало работы, господин Родионов? Кроме вашего дела я занимаюсь еще дюжиной убийств.

Комиссар направился к своей пролетке.

Дверь кареты распахнулась, глухо брякнула разложенная лестница, и в проеме показалась круглая голова жандарма.

Коротышка нетерпеливо толкнул Савелия в спину:

— Поднимайтесь… Теперь это ваше место!

Савелий посмотрел на жандармов: не похоже, чтобы они были в сговоре с господином Виталием. Уж слишком казенными выглядели их физиономии, да и «браунинг», направленный в его сторону, не располагал к излишнему благодушию.

— Вы очень любезны, господа, — натянуто улыбнулся Савелий.

Карета, дернувшись, покатилась из внутреннего двора на улицу.

Напротив, на расстоянии вытянутой руки, сидел жандарм с ухоженной бородкой и бесцеремонно разглядывал узника.

Его лицо показалось Савелию знакомым. Где же он мог его видеть? Он заметил, что карета свернула с улицы в узкий переулок и, грохоча коваными ободьями о брусчатку, заторопилась в противоположную от «Коммерческого банка» сторону.

— Куда вы меня везете?! — стараясь скрыть беспокойство, спросил Савелий.

— Савелий Николаевич, не узнал? — улыбаясь, спросил жандарм.

— Бог ты мой! — выдохнул Родионов. — Мамай!

Карету весело подбрасывало, кидало на поворотах из одной стороны в другую.

Вдруг позади запоздало ахнул револьверный выстрел. За ним еще один, уже глуше. И в следующую минуту карета свернула в еще более узенький переулок.

Переулок был заполнен людьми. Женщины продавали с лотков розы и гвоздики, а почти на мостовой, разложив старинные монеты на куске материи, небритый старик громко зазывал покупателей. Здесь же какой-то худощавый юноша торговал помятыми медными кувшинами. Обыкновенный парижский квартал.

Из-за угла за ними вынырнула точно такая же карета.