Король медвежатников

Без картины он не может уйти, а она, насколько мне известно, — улыбнулся генерал, — находится у вас.

— Так вы вновь собираетесь использовать меня как приманку для Янычара?

Григорий Васильевич виновато развел руками:

— Вы уж простите меня. За отечество радею. Да и вы человек опытный, во всяких переделках бывали, вас просто так не возьмешь. Скажу вам откровенно, Савелий Николаевич, я не совсем… благополучно вышел в отставку. Были, знаете, некие неприятные обстоятельства… Так вот, я хочу этим делом восстановить свою прежнюю репутацию. Хочется вернуться на родину с чистым именем.

— Да? — задумчиво протянул Родионов. — Скажите, Григорий Савельевич, а как вы связываетесь с резидентом? Как получаете задания? Держите связь? Это не праздное любопытство, я должен знать кое-какие нюансы…

— Разумеется, — подтвердил генерал. — Но, понимаете, я ни разу не видел своего резидента…

В этот момент в гостиную вошла Елизавета с подносом, на котором стояли горячий чайник, варенье и сладости.

Генерал замолчал, рассеянно помешивая ложечкой остывший чай. Вновь он заговорил лишь после того, как Лиза вышла, аккуратно притворив за собой дверь.

— Инструкции и задания я получаю в конверте, когда захожу в скромную квартиру на одной из тихих улочек Парижа. У меня есть ключ… И, что удивительно, конверты я получаю регулярно, а вот того, кто приносит их туда, я не видел ни разу, словно это какое-то бестелесное существо.

— А если вдруг вам срочно понадобится его увидеть?

— Я должен буду оставить в этой квартире конверт с просьбой. Но это вовсе не значит, что резидент придет на встречу. У него право выбора…

— Ну, а если все-таки придет… — настаивал Савелий.

— Здесь все просто. — Генерал откинулся на спинку стула. — У каждого из нас имеется половинка стофранковой купюры. Тот человек, который предъявит мне вторую половину, и будет резидентом.

— Значит, вы считаете, что Янычар связан с масонами? — перевел разговор Савелий.

— Да… В ложе его очень ценят. По своим каналам я узнал, что с ним должен встретиться гроссмейстер российской масонской ложи.

— Затевается что-то крупное?

— Несомненно. Ситуация в мире круто изменилась. Масоны считают себя прямыми наследниками воинствующих орденов монахов-крестоносцев. И если те вмешивались в судьбу мира несколько столетий назад, то нынешние масоны стремятся сделать это сейчас. У крестоносцев и масонов много общего. Некогда знатные люди отказывались от богатства в пользу своего ордена, сознавая, что вместе они сила. По большому счету они мало что теряли, потому что занимали в ордене ключевые позиции. Нечто подобное происходит и сейчас.