Корона жигана

Не обошлось здесь без политической окраски, большинство жиганов гордо именовали себя «анархистами» и «идейными», хотя от уркачей отличались лишь тем, что были более образованны, а некоторые и вовсе цитировали Маркса, словно отца родного.

Часть их успела повоевать, но были и такие, что до недавнего времени числились буржуазией. Народ разношерстный и очень непростой, но так или иначе путевку в жизнь им дал Октябрьский переворот и слабость нынешней власти.

А все Николашка виноват, ему бы не сюсюкаться с ними, а давить на корню. Тогда бы и безобразий не натворили, глядишь, и без Гражданской войны бы обошлось.

Атак сколько русской кровушки пролилось понапрасну.

Всю свою ненависть Панкрат Тимофеевич переключил на жиганов и видел в них едва ли не политических противников. Устроившись работать швейцаром, он потихоньку составлял на каждого из них досье, считая, что когда-нибудь оно может пригодиться. Домушники и громилы будут всегда неугодны любой власти, как бы они себя ни называли, уркачами ли, жиганами, блатная их суть от того не меняется, а потому рано или поздно его записи будут востребованы и оценены по достоинству.

Конечно, было бы лучше всего эти материалы продать, но к кому обратиться со своим предложением, Панкрат Тимофеевич пока не знал. Предложишь досье милиции, так они тебя самого упекут за пособничество. Приходилось поступать по-хитрому и снабжать власть лишь небольшими порциями информации.

Так Панкрат Тимофеевич стал осведомителем.

Эта работа ему даже нравилась. Никто не подозревает о твоей настоящей сущности, тебя считают обыкновенным швейцаром, способным лишь принимать чаевые и широко распахивать дверь перед гостями.

А ты вот запросто играешь их судьбами. Богом себя, конечно, не назовешь, но вот злым гением — это пожалуйста!

Правда, большевички пока еще не научились работать по-настоящему, как профессионалы. А прежний начальник уголовного розыска Кравчук расценивал его деятельность едва ли не как симпатию к существующему строю, совсем не понимая того, что у бывшего жандарма могут быть собственные причины, чтобы ненавидеть жиганов. Даже во время разговоров он смотрел на него так серьезно, как будто бы намеревался пригласить на очередное партийное собрание.

Хотя как знать… Если дела будут и дальше развиваться так же стремительно, то не исключено, что скромный швейцар вскоре пополнит большевистские ряды.

Истинно сказано, что пути господни неисповедимы.

Впрочем, у Панкрата Тимофеевича имелись все основания, чтобы начать жизнь с белого листа. Во-первых, он сумел выправить себе новые документы и вместо дворянского сословия, которым в цивилизованном обществе гордился бы любой человек, добыл себе паспорт на гражданина Репина, из мещан.