Корона жигана

И теперь каждый из братьев думал об одном и том же — если бы наследство было разделено по справедливости, то некоторую часть семейных реликвий удалось бы сохранить.

А товарищ Мерзляков, совсем молодой паренек, не больше двадцати двух лет, по-хозяйски доставал на свет божий каждый предмет по отдельности и громко говорил:

— …Золотая цепочка с камнями зеленого цвета… прозрачными. Одна… Брошь золотая с бриллиантами. Одна…

Из монотонного голоса милиционера вытекало, что с утратой семейных украшений следует смириться. Но у Антона Сергеевича имелся еще тайничок, скрытый в углу детской комнаты под паркетом.

В обыкновенном бидончике, примерно таком же, с каким Варенька ходила на рынок за молоком, хранились ценности, которые он успел добыть за последнее десятилетие. Было время, когда он приступал к делу только в том случае, если истец гарантировал ему оплату в виде прозрачных камушков. А в прошедший год Антон Сергеевич не гнушался и поисками интересных украшений на многочисленных рынках Белокаменной, где встречались порой весьма приличные экземпляры. Об этом тайнике не знала даже его благоверная. Адвокат копил все это на всякий случай. Мало ли! Что ни говори, но времена нынче неспокойные. И сейчас он напряженно следил за действиями Померанцева, который с каждым шагом приближался к заветному тайнику. В принципе, обнаружить его было несложно, паркет в этом месте заметно поскрипывал и чуть прогибался. Наблюдая за происходящим, старший Зайцев то бледнел, а то неожиданно покрывался испариной или становился пунцовым Все это напоминало игру «холодно — горячо», и, судя по тому, как двигался сыскарь, он умел играть. У тайника Померанцев резко остановился и участливо спросил:

— Что-то вы, Антон Сергеевич, неважно выглядите. Вам бы к врачу обратиться.

— Просто очень больно смотреть на все это безобразие, — промокнул Антон Сергеевич салфеткой повлажневший лоб. — Знаете, я очень долго собирал эти книги, а они валяются на полу, как какой-то мусор.

Померанцев вынул толстый том, тщательно пролистал, а потом бережно поставил книгу на прежнее место:

— Поосторожнее, товарищи, все-таки мы должны соблюдать революционную законность.

 — И, повернувшись к Зайцеву, проговорил: — Только мне думается, что эти книги вас интересуют меньше всего.

— Ну, знаете ли! — Антон Сергеевич возмущенно скомкал салфетку и бросил ее на стол.

— А что это у вас здесь дощечки как-то нехорошо поскрипывают? — невинно поинтересовался Померанцев, продолжая мерить адвоката взглядом. — Везде ровненько уложено, а тут неважно. Да и пролачено не очень аккуратно.