Корона жигана

И все же это были парни одного с ними времени, одного поколения, в общем, такие же: неравнодушны к женщинам, обожают застолья, любят риск, ходят в те же рестораны, что и жиганы, даже песни поют одинаковые. Вот только вера у них иная — уркаганская.

Жиганы, сопровождавшие Кирьяна, остановились и с интересом принялись рассматривать уркачей. Будь ситуация иной, возможно, сошлись бы грудь на грудь, а сейчас спокойно разглядывают коллег, даже улыбаются, словно отведали водяры из одной бутылки.

— Петя Кроха ждет, — произнес парень лет двадцати пяти и приветливо заулыбался, сверкнув золотой фиксой.

Зуб у парня был здоровый, но слегка подпиленный, и на него, по традициям блатной символики, надевалась золотая коронка. А без нее ты как будто бы и не урка вовсе.

Разговор должен состояться серьезный, лишние уши ни к чему, а потому и уркачи на стреме. Кирьян вошел, в глубине комнаты, развалившись на кожаном диване, сидел Петя Кроха. Конечно, это не светский раут и не встреча двух державных лидеров — все несколько поскромнее, — но город принадлежал им, а потому соперника полагалось уважить.

Петя Кроха поднялся и сутуло застыл в центре комнаты.

Задержав руку Кирьяна в своей ладони, старый уркаган несколько секунд разглядывал жигана, а потом одобрительно произнес:

— А ты поседел, Кроха, и даже как будто в росте стал поменьше.

Кроха неодобрительно крякнул — шутка ему не понравилась, — но отвечал без обиды:

— Поседел, это верно… А ты как думал, жизнь у нас нелегкая, а вот насчет роста ты, Кирьян, слукавил.

— Не без того, — натянуто улыбнулся Кирьян.

Сели на диван почти одновременно, в заметном отдалении друг от друга, как будто между ними пролегла невидимая граница и каждый из них был ее строгим часовым.

— Заматерел ты, — протянул Кроха не то с восхищением, не то с укором. — Всюду о тебе только и разговоров. Куда ни глянь, всюду Кирьян!

Жиган улыбнулся. Он слишком хорошо знал Петю Кроху. Несмотря на солидность и преклонный возраст, тот оставался обыкновенным уркаганом из подворотни, не терпящим даже малейшего соперничества. Такой человек способен без всякого внутреннего содрогания наделать в теле пару лишних дырок.

К тому же он был необыкновенно ревнив к чужой славе. И сейчас, когда маявшегося не у дел старика уркачи выставили для переговоров с Кирьяном, Кроха воспрял, налился прежней неукротимой силой.

Чувствовалось, что такого человека не свернешь с пути, — сомнет и не поморщится. Что и говорить — старая школа!

— У меня был хороший наставник, — серьезно ответил Кирьян, — так что пример есть, есть на кого равняться.

— А ты, я вижу, не забыл, — не без гордости произнес Петя Кроха.

— Такое разве позабудешь… А потом, меня учили, что на каждое оскорбление нужно отвечать более сильным ударом.