Корона жигана

— А сам ты останавливался у него на хате? — неожиданно спросил Фомич, продолжая буравить Макара взглядом.

— Значит, ты в Москве уже бывал?

— Приходилось, — посуровел Макар. Вопросы становились ему в тягость.

— А с кем ты из наших дело имел? — продолжал наседать Фомич.

— Послушай, Костик, ты что, меня еще не проверил, что ли? Подловить на чем-то хочешь? — доброжелательно спросил Хрящ, стараясь не повышать голоса.

— Нет, отчего же, — широко улыбнулся Фомич, — просто интересуюсь.

— Меня начинают раздражать твои вопросы. С кем я был, это мое дело, и своих людей я не сдаю. У меня такое впечатление, что прежде чем стать жиганом, ты в уголовке ошивался… — Макар достал зажигалку из желтого металла. Фомич заволновался. Так могло выглядеть только золото. А в крышку с вензелями и фамильным гербом был встроен бриллиант величиной с крупную горошину. Питерский продолжал что-то говорить, помахивая при этом зажигалкой. Но Фомич его уже почти не слушал, его взгляд был сосредоточен на бриллианте, полыхавшем разноцветными огнями. — …А эта хата не паленая, я за нее головой ручаюсь. Ты вот мне, например, даже бабу не предложил. А это негостеприимно, — с укором покачал головой Хрящ. — А на нашей хате, кроме выпивки и отменной закуси, меня еще и подружки дожидаются. А спать без бабы, знаешь ли… — Макар отрицательно покачал головой, — я как-то не привык. Ты меня здесь все про жиганов московских выспрашивал, так это тоже мои люди!.. Я вот у тебя здесь на Хитровке сижу, а они меня на хазе дожидаются. И если что со мной случится, так они сразу питерским дадут знать, — пыхтел дымом Хрящ.

— Ну что ты так раскипятился, — примирительно произнес Фомич. — Я так просто спросил… побеспокоился, все-таки ты мой гость. А вот откуда у тебя такая редкая вещица? Может, продашь? — с надеждой спросил Фомич.

— А-а, это, — размякая, протянул Хрящ, — князя Юсупова. Он любил такими безделушками баловаться. По моему заказу, еще до переворота, один марвихер у него выудил. Так что она мне не за бесплатно досталась. Во всей России три таких зажигалки наберется. Одна у великого князя Андрея Владимировича, но это уже в Париже, — махнул он рукой. — Другая в Оружейной палате хранится, и третья у меня.

— Продай мне ее, — загорелись глаза Фомича.

— Она мне и самому нужна, — вертел в руках дорогую вещицу питерский, как если бы она впервые попала к нему.

— Сколько ты за нее хочешь? — не отступал Костя Фомич. — Тридцать тысяч? Сорок?

— Это ты о рублях, что ли, говоришь? — презрительно фыркнул жиган. — Если все-таки я и продам ее, то за золото, за червонцы.

— Уж не думаешь ли ты за границу слинять?

— А тебе-то что за дело? — насупился Хрящ. — А царские червонцы еще долго в ходу будут.

— Продай мне, — подала голос мадам Трегубова.