Корона жигана

— Стоять, суки позорные! — негромко, но твердо произнес питерский.

В грудь фиксатому смотрел ствол нагана. Макар слегка надавил на курок, и барабан, как бы неохотно, чуток сдвинулся. Фиксатый проглотил подступивший к горлу спазм.

— Ну, ты… это… — пробормотал он.

— А теперь, салаги, просите у дяденьки прощения.

Барабан повернулся еще чуть-чуть.

— Ну, пошалили мы, браток, с кем не бывает… Не признали своего, — виновато зашепелявил фиксатый.

— Крыса тебе браток, — брезгливо выдавил Хрящ, — а для тебя я дяденька. Живо проси прощения! Считаю до трех… Раз!..

Барабан повернулся еще на самую малость. Именно в этом месте на шептало нагана установлен фиксатор, чтобы иметь возможность как следует прицелиться в предполагаемую мишень. А дальше достаточно всего лишь крохотного усилия, чтобы выпустить из ствола пулю.

— Дяденька… прости… не будем, — прошепелявил ошарашенный блатной.

— Салагу забыл, — негромко, но жестко напомнил Макар Хрящ.

— Дяденька… прости салагу, — выдавил из себя фиксатый.

— А теперь пошел отсюда, и чтобы я тебя не видел! — чуть повел стволом Хрящ.

Жиганы, попрятав финки, уважительно разомкнулись. Отступил и фиксатый, увязнув лакированными туфлями в осенней грязи. Обернувшись, Макар поймал его яростный, уничтожающий взгляд. Каким-то шестым чувством он осознал, что это не последняя их встреча.

Завернув за угол, Макар махнул рукой извозчику.

— На Хитровку! — небрежно бросил Хрящ, развалившись на сиденье.

— На Хитровку? — призадумался извозчик, почесав кнутовищем кудлатый затылок. — Неспокойно там нынче, — сдержанно сообщил он, — вы бы, господа, добавили полтину за беспокойство.

— Три рубля сверху! — великодушно пообещал Хрящ.

— Три рубля?! — возликовал извозчик. — Да за такие деньги я вас хоть в ад отвезу!

— А вот это кого-нибудь другого, — со смешком заметил Макар.

Пролетка остановилась на площади, расшугав пацанов, покуривающих махорку на перевернутых ящиках.

Тотчас от их группы отделился самый расторопный и стремглав пустился по улице.

В окнах заведения мадам Трегубовой ярко полыхал свет. Здание было заметно издалека, как огромный корабль, светящийся в мрачном и неуютном море праздничной иллюминацией. В соседнем доме над крыльцом висел красный фонарь, у которого, попыхивая папироской, стояла молодая женщина.

Макар невольно задержал взгляд на ее открытых ногах. Странно, что он не разглядел это заведение в прошлый раз.

Женщина, вмиг заметив интерес, расценила его по-своему.

— Что же ты, морячок, мимо проходишь, я много за удовольствие не возьму.

— Откуда же ты, барышня, знаешь, что я моряк? — невольно удивился Макар, чуть приостановившись.

— А походка у тебя матросская, — улыбнувшись, сказала женщина.