Крутой. Право на любовь

Я дотрагиваюсь пальцами до ручки двери, сжимаю сталь, и тут же разжимаю.

Рука падает вниз, а я закрываю глаза и дотрагиваюсь лбом до входной двери…

Я слушаю свое биение сердца. Так громко, что, наверное, и соседи его слышат вместе со мной. Мыслей в голове много, но они все настолько разные, что сложно именно сейчас принять правильное решение.

Только эхом отдаются две фразы. Два голоса. Мой, уверенный и строгий. И ее, испуганный и полный отчаянья.

“Рано или поздно, но открыть придется…”

“Я его ненавижу! Вас всех ненавижу!”

Звонок в дверь снова разрывает давящую на мозг тишину, добивая мою и без того расшатавшуюся за последнее время нервную систему.

Ведь не уйдет же. Да и я пообещал открыть эту чертову дверь.

– Как же ты меня достал, Спас! – бухчу тихо себе под нос и проворачиваю замок.

– Ну, здравствуй, Крутой! – Виктор Алексеевич расплывается в мерзкой улыбке. – В гости пригласишь? – кивает в сторону зала, вызывая у меня зубной скрежет.

– Интересно, а если я сейчас скажу “нет”, – мы встречаемся взглядами, полными ненависти друг к другу, и никто не собирается отступать первым.

 – Ты свалишь?

– Откуда ж вас, таких борзых, берут только! – со злостью усмехается Спас.

– Больше всего на свете я не люблю тупых вопросов, – отступаю, кивая мужчине, чтобы заходил.

– Запомню, – ворчит Виктор Алексеевич, но уверено движется в комнату. – Здесь ждите! – бросает на ходу своей “свите”, а я с улыбкой на устах закрываю перед их носом дверь.

И сразу же эта дурацкая улыбка сползает с лица. Даже без своих волкодавов Спас опасен. И не стоит его недооценивать. Он не из тех людей, кто уступает.

Даже дочь не станет исключением…

– А вот и беглянка наша нашлась, – Виктор Алексеевич по-хозяйски заходит в комнату и так же, как будто именно он принимает гостей, а не я, плюхается в кресло.

 – Добегалась?

– Что ты здесь делаешь? – бросает Ульяна отцу, принимая вызов.

Моя смелая девочка. Именно такая, какой я ее помню в нашу первую встречу. Дерзит, лицо, хоть и заплаканное, но слез больше нет. Да и вряд ли малышка даст слабину – вся в своего упрямого отца.

– Возвращаю блудную дочь домой, – усмехается мужчина, глядя все так же на девчонку. – Надеюсь, никто не возражает?

– Так вроде девушка у нас совершеннолетняя, – как обычно, я умничаю, так как сдержаться, увы, не могу.

 – И по закону…

– Слушай, достал ты уже со своими законами, Костик! – фыркает Спас и машет рукой, как будто от назойливой мухи хочет избавиться. – Я сам себе закон! И мне плевать, что думают по этому поводу остальные.

– Боюсь даже представить, как тяжело вам живется с понятиями вместо законов, – я усмехаюсь и направляюсь к барной стойке, чувствуя затылком прожигающий взгляд мужских глаз.