Лётчик

Неужели я время не найду её посетить и лично с изобретателем договориться? В лепёшку разобьюсь, но сделаю. Нет, про разбиваться в лепёшку — это несколько несвоевременно и совершенно не к месту. Просто постараюсь всё для этого сделать. Так-то оно правильно будет.

И я решительно заложил плавный вираж влево, планируя в сторону знакомого лётного поля. Внимательно осмотрелся — никаких помех, никого в небе и на земле нет. На моё счастье. Впрочем, можно было бы и прямо у ангаров сесть, в случае чего. И вообще, что это я так разволновался? Сесть можно где угодно, лишь бы живыми остаться. А заволновался я лишь по одной причине. За пулемёты свои запереживал. Отберут ведь, если прознают.

Планируем под посвист ветра в расчалках, непривычная уху тишина заглохшего мотора давит на нервы. Уголок снижения приходится держать чуть больше, потому как широкая лопата замершего винта изрядно нас тормозит.

Определился с ветром, прикинул траекторию захода, удостоверился, что точно попадаю на полосу. Тут и Сергей Васильевич обернулся, рукой вниз показывает, на лице вопрос огромными буквами нарисован. Страха в глазах не видно, настолько уверен в благополучном исходе? Радует такой оптимизм, греет моё профессиональное самолюбие.

Метрах на пятидесяти испугали летевшую в попутном направлении огромную чёрную ворону. От испуга старая оглушительно каркнула, чуть нас не обгадила — промахнулась, к счастью. Заложила резкий вираж и убралась в сторону, заполошно махая крыльями и постоянно оглядываясь на непонятное и почти бесшумное нечто в воздухе.

Сели мягко, прошуршали колёсами по траве, легко коснулись земли и быстро остановились. Несколько долгих мгновений сидели. Молчали оба и не шевелились. Первым я прервал паузу. Отпустил ручку управления, расслабил напряжённые плечи, убрал ноги с педалей. Встал в кабине, облокотился руками на округлые края, перекинул тело наружу и скользнул по фанерному борту вниз, на землю.

Жёсткий удар по пяткам тут же напомнил о бренности бытия, об отказе двигателя, о совершённой посадке, о везении. Или о мастерстве? Раз есть место для шутки, значит, всё хорошо.

Помог спуститься Сергею Васильевичу, с недоумением смотрел, как он пыхтит, стараясь стащить с плеч зацепившийся за погоны комбинезон.

— Не поможете, Сергей Викторович?

Конечно же помогу. Укоряя себя за нерасторопность, кинулся освобождать так не вовремя зацепившуюся ткань.

Остроумов расправил мундир, надел фуражку, глянул куда-то мне за спину. Развернулся и я. Понятно. Наконец-то встречающие показались.

— Сергей Викторович, никуда не уезжайте, обязательно дождитесь сообщения от меня. Поняли, голубчик? А я распоряжусь, чтобы вас приняли должным образом. И об имуществе своём не беспокойтесь, никто на него не позарится, — кивнул на свёртки.