Лётчик

На этом разговор сразу увял, Сергей Васильевич как-то подозрительно на меня посмотрел и предложил готовиться к взлёту.

И мы продолжили облёт. Чем дальше и больше мы летали, тем сильнее я нервничал. Ресурс мотора подходил к концу. Иной раз прямо-таки одним местом чувствовал его скорый конец. И запускался он уже не с первого раза, и тянул слабее, не с той весёлой мощью, и стал как-то по-старчески иной раз похрипывать. Лишь бы до дома дотянул, а там я за ним присмотрю, самые лучшие запасные части выбью, в руки лучшего моториста определю.

А, вообще, впечатление от всей этой кирпично-бетонной мощи укрепрайонов было двояким. С одной стороны, дух захватывало, стоило только увидеть эти грандиозные сооружения, а с другой — было очень больно. Больно за предстоящие потери, больно за собственное бессилие, потому что точно знал — никому мои пророчества не нужны.

Даже вроде бы как и появившиеся хорошие знакомцы на все мои осторожные предсказания о будущих катастрофах реагировали… Да никак не реагировали. Отшучивались — мол, Сержу больше не наливать. И всё! Вот такой настрой всеобщего благодушия царил в офицерской среде. Единственное, что порадовало, так это серьёзное отношение к моим пророчествам малой группы офицеров в Новогеоргиевской крепости. И в Осовце рассказал о производящемся в Германии отравляющем газе. И ничего, что мне никто не поверил, осадочек-то в мозгах остался. Глядишь, кто-то да задумается и в нужный момент вспомнит о моих предостережениях и советах. Ну да, я же и посоветовал, как от него можно уберечься в этих условиях. Какие меры принять…

Поэтому и давило на меня тяжким грузом послезнание. То, что ни одна из этих крепостей должной роли в скорой войне так и не сыграет. Почему? Можно назвать множество причин, и все они будут верными, а можно не назвать ни одной, и это так же будет правильно. Война…

А с деньгами я так и не смог решить вопрос. Негде было — из Варшавы не удалось никуда вырваться — общий недостаток времени не позволил. Мотались от крепости к крепости по всем трём укрепрайонам, словно белки в колесе, спешили и торопились успеть всё облететь, словно инспектор и впрямь что-то знал о грядущей войне…

Мотор не выдержал уже на обратном пути, при возвращении домой, когда впереди показались окраины столицы. И ведь почти рядом с Псковом пролетали, можно было и на своём аэродроме сесть. Наверняка самолёт инспектора давно отремонтировали, мотор заменили. Пересел бы он спокойно на свой аэроплан и улетел, а теперь…

А что теперь? Вот она, Гатчина, подо мной. Можно же на учебное поле сесть! Лишь бы никто в этот момент по закону подлости не собирался взлетать или садиться.

И снова мысль о парашютах в голову пришла. Вот же она столица. Совсем рядом.