Лётчик

Поздно вечером принесли прямо на стоянку мои новые покупки. Честно сказать, сначала у самолёта дожидался, потом устал стоять — присел на поперечину стоек колёс. Затем и в кабину забрался, чуть было там не заснул. Но придремал, точно. Даже вздрогнул, когда над ухом кто-то приглушённо похлопал раскрытой ладонью прямо по фанерному борту. И с трудом вынырнул из этой сладкой дрёмы.

С помощью тех же складских солдатиков плотно перепаковал пулемёты, обвязал и убрал в кабину. Перед вылетом привяжу снаружи, а пока пусть здесь лежат, от чужих глаз подальше.

На следующий вечер в той же компании офицеров всё равно пришлось проставляться за приобретение. Как-то быстро слух разошёлся, и точно не по моей вине. Я-то молчал, как рыба. Но пришлось поддаться на провокацию и поучаствовать в мероприятии. Иначе бы меня не отпустили. Но старался пореже прикладываться к бокалу, чуйка, что ли, сработала. В основном налегал на закуски. Поэтому наутро особых проблем со здоровьем не было. Некий сушняк присутствовал, и всё. А подошедшего с пакетом вестового воспринял как спустившегося с небес ангела-спасителя. Что-то подустала моя печень от местного гостеприимства. Разорвал толстую бумагу, вчитался в текст короткого послания. После обеда вылетаем. Наконец-то.

Проверил, насколько тщательно упакованы в брезент мои приобретения, крепко привязал свёртки к наружному борту кабины. А куда ещё их деть? Под ногами будут мешаться, устанавливать же на облюбованное и намеченное для эксплуатации место пока не могу — не поймут, да и негде устанавливать. Креплений-то нет. Так что пусть снаружи свёртками висят. Сопротивление от них невеликое, тем более что магазины я сложил отдельно. Кстати, магазинов я с запасом набрал. Различной ёмкости. Брал и на двадцать пять патронов, короткие, и длинные на сорок. Можно было обойтись и золотой серединой, на тридцать, да подумал и отказался, ни к чему. Пусть уж лучше так будет. Так и улетели…

Остроумов тихонько посмеивается каждый раз, когда к самолёту подходит, но больше ничего не говорит. Мы с ним хорошо пообщались в тот раз, когда он впервые эти свёртки увидел. В том разговоре и коснулись причин моего приобретения. К удивлению, высказанное предположение о скорой войне ничуть не удивило генерала. Только внимательно при этом поглядел на меня, словно в первый раз увидел, но говорить ничего не стал, перевёл разговор на моё приобретение, заинтересовался, что я буду с ним делать. Пришлось кое-что рассказать, поделиться своими соображениями, сильно удивив этим Сергея Васильевича. Осторожно коснулся и своих воспоминаний о Моонзундском сражении, выдав их за только что пришедшие в голову мысли.