Любовь и риск

На всякий случай Эбби приняла высокомерный вид: пусть думает, что она недоступна! А в зеленых глазах Майкла заиграли озорные огоньки.

— Полицейское дело, — добавил он. Какое-то шестое чувство помогло ему угадать, о чем она подумала. — Поскольку мне назначена встреча с теми же самыми людьми, которые хотят видеть и вас, я предложил свои услуги предоставить в их распоряжение героиню событий.

— Понимаю, вы «совершенно случайно» оказались по соседству со мной.

— Вы на удивление сообразительны, мисс.

— Я намеревалась заехать домой, чтобы переодеться, прежде чем отправиться в полицию.

— Отлично, — обрадовался он, — я на машине.

Квартира Эбби находилась в северо-западной части города, примерно в квартале от Фуллертона. Здание было обшарпанным, его старомодный аляповатый декор и допотопный лифт с открытой кабиной напоминали кадры из фильмов Альфреда Хичкока.

Было не так-то легко найти жилье по карману вблизи чудесного озера. В большинстве домов сдавали очень дорогие квартиры. Дом Эбби был единственным на расстоянии двух кварталов, в котором не предусматривались ни привратник, ни гараж. Но зато Эбби располагала четырьмя комнатами на пятом этаже и великолепным видом на озеро с крыши. О большем она и не мечтала.

Ее родители не могли этого понять, но Эбби любила город. Ей была по душе напряженная, бурная жизнь шумных, оживленных улиц. От своего дома она могла пешком дойти до озера, Линкольн-парка, больницы, в которой работала, до одного из семи ресторанов с национальной кухней и великого множества небольших магазинов, где можно найти что угодно, от поношенной одежды до киноафиш. Совсем недалеко располагались два театра. Она знала в округе художников, архитекторов, юристов, поваров, даже одну проститутку и одного скрипичного мастера. По сравнению с чикагскими авеню пригороды казались Эбби по-кладбищенски тихими и унылыми.

Эбби включила свет и бросила на кушетку свою сумку.

— Устраивайтесь поудобнее, — предложила она и быстро отправилась переодеваться.

Майклу потребовалось немного времени, чтобы разобраться в смешении стилей, царившем в убранстве крохотной комнаты. Эбби назвала такую пестроту меблировки «гаражной распродажей». Это было невероятное сочетание современности с классикой и настоящим антиквариатом. Комната была захламлена массой ненужных вещей, назначение которых было трудно понять. Столик позднейшего чиппендейла стоял рядом с ветхой кушеткой болотного цвета. Узор на белом ковре представлял лиловые и розовые геометрические фигуры. Дешевые броские плакаты красовались рядом с изысканными восточными акварелями. Книжный шкаф был заполнен католическими молитвенниками.