Любовь и риск

— Меня ничуть не взволновало, даже если бы они пели голышом. Я просто не думаю, что опера — это для меня.

— Ты никогда ничего не поймешь, пока не попробуешь.

Эбби никогда бы не поверила, что могла серьезно вести разговор об опере. Но точно так же она не поверила бы, что будет в час ночи снимать швы у полицейского.

— Я думала, что опера открывает свой сезон только в сентябре.

У Майкла появилась робкая надежда, что она наконец согласится.

— Это не совсем так. Они поют концертную версию в Равинии.

Равиния. Эбби была там однажды. Это был амфитеатр на открытом воздухе, где летом давались симфонические концерты. Чем она рискует? Если это будет невыносимо скучно, можно надеть свои наушники и разглядывать вечернее небо.

— Но почему ты решил пригласить меня в оперу?

— Потому что мой отец, с которым я бываю в опере, занят, — это одна причина. Вторая — более важная: ты все еще под наблюдением, и если пойдешь со мной, это даст другим ребятам возможность вечером отдохнуть.

Эбби не могла больше молчать, она должна задать один вопрос, который не давал ей покоя.

— А если они никогда не поймают Марлоу?

Он сказал это очень уверенно, а Эбби почувствовала, как тяготит ее непрошеная забота полиции.

— Я не знаю, когда они схватят Марлоу. А концерт в субботу.

— В субботу я собираюсь на бейсбол. Играют «Чикагские медвежата».

— Отлично. В полдень мы посмотрим бейсбол, потом пообедаем и пойдем в оперу.

Эбби заколебалась. Это будет интересный день. Ей становится все труднее и труднее говорить Майклу «нет». Она заметила, как у него стали разглаживаться скорбные морщинки, появилась обаятельная ясноглазая улыбка, перед которой она не могла устоять. Лицо Майкла порой выражало чувство, которое особенно трогало Эбби, — сострадание. Подобного выражения она никогда не видела на лицах знакомых ей полисменов.

Что-то заставило ее помочь ему освободиться от постоянных стрессов, неизбежных для его профессии. Она захотела стать тем человеком, который обладал бы даром снимать огромное напряжение, которое не оставляло его даже дома. Эбби уже не скрывала от себя острого желания немедленно отдаться ему, здесь, сейчас…

Майклу мгновенно передалось ее настроение.

Его худощавое тело склонилось к Эбби, его линии были словно скроены по ее фигуре. Аромат, исходящий от Майкла (смесь одеколона и сигарет), преследовал ее, когда он отсутствовал, и манил, когда находился рядом с ней.

Эбби охватил темный огонь страсти. Она знала, что Майкл будет нежным, совершенным и прекрасным в любви. Это же излучали его хрустально-зеленые глаза. А еще, подумала с радостью Эбби, она может быть той женщиной, которая победит таящуюся в них боль.