Любовь и риск

Эбби чувствовала, как напряжение Майкла ослабевало, уступая властному желанию обладать ею. Его рука медленно скользила по ее шее, постепенно опускаясь, коснулась ее упругой груди. Эбби выгнулась, стараясь полностью слиться с ним, не в силах больше противостоять томлению. Ее руки нетерпеливо скользили по плечам Майкла, к ложбинке у основания его шеи, ее пальцы ласкали вьющиеся волосы на его груди. Его губы охватили рот Эбби и словно впитывали ее сладострастные стоны.

Наслаждение и восторг властно охватили влюбленных. Их общая боль ослабла и затерялась в страстном переплетении тел. Эбби осмелилась опустить свою руку ниже… но вдруг она судорожно дернулась, потрясенная и напуганная.

Майкл, ничего не понимая, отпрянул от нее. Глаза его еще были затуманены страстью и неутоленным желанием.

— Что-то не так? — засмущался он.

— Майкл, — начала она, сгорая от чувства неловкости, — я не знаю, как тебя спросить об этом, но… это ты… так счастлив быть со мной, или это револьвер в твоем кармане?

Лицо Майкла довольно долго не выражало ничего, кроме изумления. Потом он разразился хохотом.

— Я серьезно, — настаивала она, ее рот был стиснут из-за страха утратить свой порыв. Она поняла, что он исчез раньше, чем она заговорила. — Это очень важно.

— Я счастлив быть с тобой, — повторил он ее слова, потом снова замолчал, чтобы прийти в себя. — Да, в моем кармане револьвер.

Улыбаясь, он вытащил его. Это был маленький револьвер, возможно, иностранный, у этой «игрушки» был угрожающий вид. Майкл подержал его двумя пальцами, а потом положил на столик.

— Остановись, — просила Эбби, сдерживая явно нервный смех, словно от одного вида револьвера она решила прекратить их любовную игру.

— Я не могу, — ответил все еще возбужденный Майкл.

— Но не я же принесла револьвер.

— Но ты завела об этом разговор в самое неподходящее время и все испортила.

— Это то, что при всем желании трудно не заметить.

Он натянуто засмеялся.

— Я думал, что произвел большее впечатление, чем этот… пустяк.

— Майкл, ты не понимаешь… — Снова попыталась она оправдать свой поступок, серьезный разговор становился невозможным из-за глупого смеха, который душил обоих. Чувствуя свою беспомощность, она все-таки пыталась доказать свою правоту.

— Эта стальная штуковина все испортила, а не я.

— Я полицейский, — сказал Майкл, стараясь быть серьезным и не рассмеяться вновь. — Мой револьвер — это моя жизнь.

Эбби стукнула его подушкой. Она уже успокоилась и вытерла слезы.

— Убери эту гадость подальше, с глаз долой!

Майкл не преминул пошутить:

— Я уверен, что ты имеешь в виду только револьвер.

Эбби прижалась к нему и показала рукой на смутивший ее предмет:

— Если бы ты знал, как я нервничаю из-за этих смертоносных вещей, ты бы так не шутил.