Ловушка. Форс-мажор

Тот всегда мечтал стать добродетельным и каждую субботу начинал новую жизнь, а на другой день всегда рассказывал: «А утром-то я заметил, товарищи, что лежу на нарах!»

На следующий день примерно без четверти пять в офис на Итальянской зашли. Функционально то было время повседневной рабочей сиесты, когда малые, рутинные дела уже закончены, а для основных, главненьких, время еще не наступило. Поскольку главненькие в основном вершатся не в тиши рабочего офиса, а в интимно-балаганной ресторационной обстановке. В располагающих к умиротворенности и благодушию собеседника интерьерах.

Вошедших было несколько, и все они нервничали. В этот момент Ладонин находился в приемной. Развалившись в кресле, он лениво рассматривал свитки факсов и, увидев ИХ сквозь стеклянную дверь, сразу распознал в визитерах именно тех людей, которые приходят задерживать.

На мгновение Игорю стало скучно: уж лучше б с ОМОНом ввалились. Тогда хотя бы и поваляешься, и поогрызаешься, и вообще… есть над чем поглумиться. Особенно если походя обворуют. Ладонин столь отчетливо и скрупулезно почувствовал первую процедуру, что не сделал ни малейшей попытки как-то среагировать на легко прогнозируемые в подобных случаях сумбурное хамство и суматоху.

Неприятные воспоминания о второй и третьей процедурах он попросту отбросил. Так же как и мысли о дальнейших «неудобствах», заканчивающихся тревожным сном в изоляторе временного задержания, где сержант, вместе с задержанным, вроде и сетует на отсутствие подушки, но при этом сделать ничего не может. Там, где грамотный задержанный, понимая бессилие милицейской обслуги, тем не менее не сдерживается и от бессилия срывает зло на ней. Знания этой стороны жизни заканчивались у Игоря именно на уровне ИВС. «По-взрослому» он, в отличие от покойного брата Ладоги, никогда не сидел.

Секундно уйдя в воспоминания, Ладонин резко очнулся и не на шутку разозлился:

– Граждане начальники, – отчетливо зло произнес он, – уделяйте пристальное внимание развешанным на стенках картинам – за ними могут скрываться сейфы. А в сейфах сокрыто награбленное.

Повернувшись спиной к группе оперативников, пытающихся пробиться в приемную, Игорь нарочито медленно зашагал к себе в кабинет, по ходу рассучивая рукава рубашки. Проходя мимо стола секретарши Оленьки, неожиданно гаркнул:

– А где мои стильные запонки, в которых я обычно сижу в тюрьме?

Секретарша метнулась. Но не за запонками, а на голос завгара Грушевского, который попал под раздачу, в общем-то, случайно: приехал в бухгалтерию за талонами на бензин, а тут – ба, карнавал.