Ловушка. Форс-мажор

 – А можно я пока полежу, а вы не станете это расценивать как косвенное данное моей вины?

– В чем? – спросил следователь, усаживаясь за письменный стол Ладонина.

– В незаконном поднятии государственного флага на торговом судне. – Ладонин вслепую махнул рукой на Андреевский флаг, висевший в углу кабинета.

Следователь был молодой, но вдумчивый, а потому на иронию среагировал адекватно, не раздражаясь:

– Вы, наверное, хотели бы пригласить своего адвоката?

В ответ Ладонин лишь мотнул головой. «Своего» адвоката сейчас в городе не было. Равно как не было и Саныча. А просто крутого адвоката Ладонин не захотел.

Ничего, пока сам поотмахивается, время потянет. А мужиков Олька, скорее всего, уже вызвонила. Чай, Архангельск не Антарктида.

Следователь тяжело выдохнул и обратился к оперу:

– Некрасов, понятых давайте.

– С такой фамилией надо разумное-доброе-вечное сеять, а не шмонами заведовать, – беззлобно констатировал Ладонин, автоматически отметив, что эта фамилия в его памяти ассоциируется не только с великим русским поэтом, но и с чем-то еще.

– А можно мне понятым? – высунулся в дверь охранник Григорий.

– А можно нам? – съерничал вслед за ним другой.

– Вам не стоит, – спокойно отрезал следователь, и тот, кого называли Некрасовым, выдворил парней из приемной в коридор.

– Давайте лучше здесь перекурим, – как бы виновато улыбнувшись, предложил опер. – Заодно познакомимся.

Охранники, однако, знакомиться не пожелали и, отойдя в сторонку, словно не замечая оперативника, громко заговорили между собой:

– Гриша, как я ошибался в Ладонине…

– Паша, я в шоке! Я в шоке, Паша!

– Гриша, а помнишь, он третьего дня ночью куда-то уходил?

– Точно, Паша! Он вышел из парадной, поднял воротник и надел черные очки!

– Господи! Он ходил по городу и обирал прохожих!

– Паша, а столовый нож пропал с кухни?!

– Гриша, он их зарезал!.

.

– Паша, как ты думаешь, нам зачтутся чистосердечные показания на этого упыря?

– Власть строга, но прощать умеет.

Тут оба обернулись к оперу и в один голос синхронно произнесли: «Мы сдали того фраера войскам НКВД. С тех пор его по тюрьмам я не встречал нигде!» Получилось это у них ловко и слаженно, так как на корпоративных вечеринках они обычно исполняли эту песню дуэтом.

Непрошеный гость не выдержал, гоготнул и отошел к выходу. Туда, где на вахте горевал водитель Сева.

– Весело тут у вас, – добродушно начал разговор опер.

– Я обычно милиционеров называю милиционерами. Когда хорошее настроение – ментами. Это ведь не обидно? – отозвался водитель.

– А ты опер новой волны или придерживаешься старой школы?

– У меня отец был опер, – после секундного замешательства нашелся Некрасов, сообразив, что примерно такой ответ устроил бы собеседника.

– Это хорошо.