Магистраль

— Вот! Культурные же, оказывается, люди! — заметил, поправляя шляпу, Василий Вениаминович.

Лопатин довез их до гостиницы и, высадив, тут же уехал.

— Сколько звезд? — меланхолично спросила Ася, глядя на дымящуюся возле входа урну.

Чад от тлеющего мусора восходил прямым столбом — Олег отметил, что завтра опять будет морозно, — и клубился под заржавленным навесом с ядовито-зелеными буквами «Урал, отель».

— Здесь, наверно, не звезды, а кресты, — отозвался Шорохов. — Максимально — четыре.

— Фу, Олег!.. Слушай, у нас же карточки! Почему бы не поселиться в другом месте?

— Утро вечера мудренее, — буркнул он.

— До утра еще дожить… Здесь, может, и насекомые…

— Вот и проверим. И без самодеятельности! Если Лопатин привез нас сюда, значит…

Ася было взяла его под руку, но тут же высвободилась и, быстро поднявшись по щербатой лестнице, вбежала в парадное.

Олег догнал ее у стойки с зеркальной табличкой «Reception». С той стороны на них смотрела достаточно молодая женщина, крашенная под златовласку, с каким-то значком на лацкане, возможно — ювелирным изделием, возможно — эмблемой отеля.

— Люкс есть? — бросила Ася.

— Есть, и не один, — с достоинством ответила администраторша. — Все заняты.

— Давайте не люкс, — обреченно сказал Шорохов.

— Паспорта предъявлять будете?

— Как хотите. Кровать двуспальная?

Ася нервно хохотнула.

— Мне не надо, — отрезала она. Женщина недоуменно взглянула на Олега.

— Мне тоже необязательно… — Он пожал плечами. Администраторша, почти ничего не спрашивая, сама заполнила анкеты и выдала Асе ключи с деревянной грушей. Та быстро их цапнула и направилась к лифту.

— Поссорились? — сочувственно спросила женщина. — Бывает… — Она невзначай выложила перед Олегом маленькую плотную карточку.

Он принял это за календарик, но на обратной стороне увидел тонкий курсив с претензией на вязь:

— Бар и ресторан на первом этаже, — объявила женщина.

— Неужели?… — проронил Шорохов, сгребая со стойки ключи.

Его поселили в четыреста десятом, Асю — по соседству, в четыреста одиннадцатом. Если только это имело какое-то значение. Да пожалуй, что не имело…

Войдя в номер, Шорохов осмотрелся — без особого восторга, но и без ужаса. Хотелось помыться и поспать, и здесь это было вполне осуществимо. В принципе, хотелось еще и есть, но, по сравнению с усталостью, голод выглядел неубедительным. Что же касается «юных и очаровательных», то Олегу было не до них.

Бросив визитку к телефону, он задернул шторы, принял душ и рухнул на кровать. Лишь расслабившись, Шорохов понял, насколько же он устал, — скорее морально, чем физически, однако гудевшим мышцам этого было не объяснить. Тело ныло, как после пьяной групповой драки, где все бьют всех, не деля людей на приятных и противных.