Магистраль

Вы зачем ее бьете? Вы больной?…

— Ее не бить, ее убить надо!

— Точно, больной… Джуди, фу! Джуди, ко мне! Развелось маньяков… — Поймав колли за ошейник, старушка пристегнула поводок и потащила ее с площадки.

Нарушитель бросил газету на лавку и снова сел. Он был по-настоящему счастлив.

Облегченно вздохнув, Олег вошел в запримеченный подъезд со сломанным домофоном и поднялся на самый верх. Пятнадцати минут должно было хватить.

Переместившись назад, он вызвал свой же неприехавший лифт и вдруг услышал на лестнице грохот. Это было похоже на шум упавшего шкафа или на выстрел. Мебель последние три часа не проносили…

Шорохов немного подумал и от греха вернулся еще на пятнадцать минут. Перемещение в жилом доме было рискованным, зато не затягивало операцию. Если бы Олег каждый раз мотался в бункер или искал какие-то глухие места, служба превратилась бы в сплошные разъезды и брожение по чердакам. Что же до свидетелей, то их пока не было, а тех, что могли появиться в дальнейшем, ожидал импульс из мнемокорректора.

Олег опять вызвал лифт, когда внизу раздался тот же самый звук — определенно, выстрел. Палили где-то в районе первого-второго этажей либо в подъезде. Сказать, что ему это не понравилось, было бы недостаточно. Шорохову очень сильно не понравился этот повтор, и он снова стартовал — снова на пятнадцать минут назад.

И тотчас услышал выстрел, третий по счету. У него появилось тоскливое предчувствие, что, сколько бы раз он ни переместился, столько же раз внизу и пальнут. С собственной персоной это связывать не хотелось, но уж как-то само выходило…

— Шорох! — крикнули там же, внизу.

Голос, проскакав через тридцать четыре лестничных марша, стал едва узнаваем, однако Олег его узнал. Единственный голос, который он не мог спутать с другим.

— Шорох, ты здесь?! Шо-орох!! — позвала Ася.

— Да-а!.. — заорал он.

— Все в порядке!.. Спускайся!..

Олег с недоверием посмотрел на створки лифта и пошел пешком. Пролет у выхода на первый этаж был перегорожен — прямо на ступеньках, спрятав лицо в полы задравшейся ветровки, лежал какой-то мужик. Рядом, облокотись о перила, мирно покуривала Прелесть.

— Иди, не бойся, — сказала она. — У товарища сиеста.

— Это он стрелял? Кто он?

— Фамилию узнать не успела. «М-52», и все. А на счет стрельбы… показалось тебе. Иди, иди, Шорох, у тебя же операция. Я пока тут побуду.

— Что за проблемы-то? — спросил Олег.

— Проблем нет, — ответила Ася, выпуская дым. — Пять зарядов, и мы с ним друзья навеки. Видишь, как его забрало? Даже не дышит…

Шорохов осторожно переступил через тело и направился к выходу.

Себя он заметил сразу. Молодой человек, изможденный и потому кажущийся гораздо старше своих двадцати семи, допил темную жидкость и швырнул бутылку на газон.