Магистраль

— Но бывают же исключения… Бывают! Или я недостоин? Менее достоин, чем другие?

— Ничего личного, только работа… — Олег обнаружил, что цитирует какого-то среднего актера из весьма среднего блокбастера, и, отведя взгляд, ненароком наткнулся на газету. — Ваш сын…

— Что мой сын?… — встрепенулся мужчина. — Что — «сын»?!

— Лет примерно через семь вот этот парень, — Шорохов показал на бегущего за мячом подростка, — выпьет с друзьями и полезет в баре кого-то защищать…

Нарушитель посмотрел на самого себя в десятилетнем возрасте и вытер платком лоб.

— Его привезут в Склиф с ножом в печени и положат на операционный стол уже мертвого, — сказал Олег. — Вам пятьдесят? Вы перебрали тридцать три года… И дай вам бог еще. А ему, здоровому и веселому, осталось только семь. Он не успеет.

— Что?… Завести сына? Что вы про моего сына?…

— Вы этого, к сожалению, не узнаете. Но он, поверьте, он нужен… — Шорохов опустил глаза. — Нужен человечеству.

Нарушитель ошарашенно замолчал, потом выдавил:

— Угостите меня, пожалуйста…

Олег протянул ему последнюю сигарету и дал прикурить.

— Но почему так жестоко?… — прошептал Седой.

— Инвалид в чужую драку не полезет. Да и в бар он с друзьями вряд ли теперь пойдет… Извините… — повторил Олег.

— Ведь можно же как-то иначе… Спасти, предотвратить… Тысячи вариантов. Миллионы!

— Этот признан идеальным, — проклиная себя, сказал Шорохов.

— Кем признан?! — взвился мужчина. — «Идеальный вариант»?! Кто эти варианты выбирает?… Кто проверяет?… Кто их утверждает, в конце концов? И откуда у него такая власть?!

— Слишком много вопросов.

Олег подумал о том, что, будь вопрос только один, найти адекватный ответ оказалось бы труднее. А еще о том, что такая же мысль может посетить и нарушителя.

— Я постараюсь, чтобы санкции были минимальными, — проговорил Шорохов. — Ни о чем не жалейте и не ищите в прошлом справедливости — оно такое, какое есть.

Олег поднялся и, махнув рукой двойнику, пошел по тропинке. Тот обогнул корпус и отправился к метро. Седой тоже покинул скамейку и поплелся прочь. Колли уже достаточно раззадорилась, и в ее лае все чаще слышались визгливые нотки…

Шорохову следовало проконтролировать и роковой укус, и отправку нарушителя, но он даже не обернулся. Возможно, потом Седой и пожалеет, но сейчас, расчувствовавшись и поддавшись звенящему настроению момента, он все сделает как надо. Точнее, не сделает ничего.

Была и другая причина, по которой Олег не желал задерживаться. Нарушитель мог задать еще пару вопросов, самых обыкновенных: имя и фамилия того героя, что так сильно нужен человечеству. Ответить Олегу было бы нечего.

Чтобы преодолеть чувство вины, он начал прикидывать план отчета.