Магистраль

После этого он тупо посмотрел вперед и взял сигарету — семнадцатую или восемнадцатую по счету.

Олег прошел мимо двойника и обронил:

— Не отсвечивай тут…

Он надеялся, что рассмотреть их никто не успел. Со стороны это должно было выглядеть забавно: два велико-возрастных близнеца-идиота в одинаковой одежде, с одинаковыми прическами и даже с идентичной небритостью.

Удаляясь, Шорохов чувствовал затылком внимательный взгляд двойника и, чем ближе подходил к скамейке, тем яснее вспоминал, как сам стоял возле дома и следил за двойником, идущим на контакт с нарушителем.

Еще через несколько шагов — Олег как раз поравнялся с дырой над воротами — это воспоминание сформировалось окончательно и стало потихоньку вытеснять первое. Теперь Шорохов точно знал, что так все и было: из подъезда вышел неотличимый от него мужчина, бросил ему «Не отсвечивай…», затем присел на лавку рядом с седым и, поговорив минут десять, махнул оттуда рукой. Впрочем, ранняя редакция этого эпизода не исчезла, а осталась и умудрилась ужиться с поздней — той, в которой не было никаких двойников, а было лишь удавшееся вторжение. Олег решил, что одно из этих воспоминаний придется скорректировать.

Подойдя к скамейке, он спокойно нагнулся и достал из-под нее обломок красного кирпича. Там же, в траве, валялся длинный ржавый гвоздь — Олег выкинул и его.

— Чудесная погода… — заметил он, усаживаясь справа от Седого.

Тот густо покраснел, собрался было вставать, но передумал и, потеребив газетку, пробормотал.

— А я вас давно приметил. Все сомневался: за мной, не за мной… Знающие люди говорили, что мне не позволят этого сделать. Но я должен был попробовать. Да… я должен был.

— Я тоже должен… Такая уж работа. — Шорохов закурил и посмотрел на Седого. В глазах у нарушителя читалась интеллигентская покорность — не человеку, даже не обстоятельствам, а судьбе. Хотя в данном случае все это совпадало. — Если бы у вас что-нибудь получилось, — продолжал Олег, — вы бы уже сейчас были не с протезом, а с живой ногой… Извините… И вы бы сюда не прибыли — пропала бы сама причина.

— Не надо путать меня парадоксами! — резко ответил Седой. — Вот! — Он звучно постучал себя по колену. — Вот моя причина! И если я ни на что не способен, вам-то здесь зачем находиться? Чему вы собрались препятствовать?

— Препятствовать? — удивленно переспросил Олег. — Вовсе нет. Предупредить о наказании, не более того. Дома вас ждут крупные неприятности. Плюс кое-какие манипуляции с вашей памятью.

— Наказание… — усмехнулся Седой. — Вы еще рассуждаете о наказаниях… Но за что же? За тщетную попытку?! Или… вы хотите сказать, что прошлое невозможно изменить теоретически?

— Я хочу сказать, что мы этого не допустим. Даже теоретически, — подчеркнул Шорохов.