Магистраль

Когда нарушителя уже доволокли до тамбура, в подъезд вошел молодой парень, тоже в брюках от спортивного костюма и тоже в белой майке, почти как оператор, — только без ремня и с барсеткой на левом запястье. Остановившись, он с назойливым любопытством наблюдал, как двое тащат третьего.

— Тебе чего?… — зло спросил Пастор.

— А тебе чего?… — Парень набычился и преградил путь.

— Пусти, приступ у человека… Я сейчас вернусь, не уходи.

— Не уйду, — заверил он. — Ты сам смотри не уйди… в тину.

На улице стоял светло-серый «Фольксваген». Нарушителя загрузили назад, Ася с Олегом сели там же, но не по бокам, а вместе — после пяти разрядов из станнера особой прыти от Седого ждать не приходилось.

— Я скоро, — предупредил Пастор и крикнул водителю: — Заводи!

— Может, не надо этого?… — робко спросила Ася.

— У нас, Прелесть, свои правила, — откликнулся спереди другой опер.

— Воли волкам не давать. А то совсем одичают. Шорохов раздраженно отметил, что местные уже общаются с напарницей, как со своей.

Спустя несколько секунд Пастор выскочил из подъезда и, запрыгнув в машину, бросил:

Еще через мгновение на улицу выбрался и паренек. Он растерянно вертел головой, словно пытался вспомнить что-то важное. Пытался — и не мог.

— Грязно работаем… — посетовал водитель. «Фольксваген» мягко зажужжал мотором и тронулся.

Машина была не новая, но еще бодренькая, как и у Василия Вениаминовича.

Шорохов позаимствовал у Аси еще одну сигарету и вдруг понял, что вот сейчас, или тридцатью минутами раньше, напарница спасла ему жизнь. Это открытие было таким ошеломляющим, что Олег на некоторое время перестал воспринимать окружающий мир и очнулся лишь после того, как Ася щелкнула у него перед носом зажигалкой.

Так и не прикурив, Олег обнял ее за плечи и окунул лицо в пушистые волосы.

— Слушай… если бы не ты… этот старый пень меня бы грохнул…

— Три раза, — скромно уточнила она.

— Спасибо тебе, Асенька.

— Не за что, Шорох. Это не личное.

— Ну да, просто работа… — блаженно произнес Олег. У нас с тобой просто прелесть, а не работа.

Седой начал потихоньку оттаивать, и это было своевременно: теперь он смахивал на пьяного. По крайней мере нарушитель уже мог перебирать ногами, и вот так, спотыкаясь и повисая на плечах Олега и Пастора, он преодолел три метра от «Фольксвагена» до бункера.

Кое-как спустив Седого по узкой лестнице, Пастор толкнул задом дверь и, чуть не завалившись, втащил тело в кабинет.

Нарушителя пристроили на массивном деревянном стуле с высокой спинкой — именно таком, какого не хватало этой комнате в субъективном времени Шорохова. Остальная мебель полностью соответствовала: и столы, и три шкафа с резными финтифлюшками — все было на месте. Даже негодный контакт в центральном плафоне.