Магистраль

Люди потанцевали на площадях, пожгли фейерверки, позлорадствовали на тему несостоявшегося конца света и вернули красивое латинское словечко в небытие.

Олег припомнил, как сам отмечал две тысячи первый год, и почувствовал что-то среднее между стыдом и ностальгией. Гульнул он тогда славно: настроение было в высшей степени апокалиптическое, а последних денег Шорохов не жалел никогда, — видимо, поэтому любые его деньги быстро становились последними. Но здесь был случай особый: тому новогоднему исступлению предшествовала вереница потерь — и мелких, и крупных.

Двухтысячный год был для него неудачным. Летом, как раз в эти самые дни, он решил заняться бизнесом. Бизнес получился так себе и, кроме долгов, ничего не принес. А осенью, в октябре, Шорохов имел неосторожность влюбиться в одну стерву. В итоге — месяц чудовищной депрессии, потом месяц чудовищного запоя. Словом, к концу света он был готов как никто: почти пустой карман, почти пустая душа…

«Предупредить, что ли, горемыку?…»

Олег украдкой потрогал мобильник. Прямой номер Служба зарегистрировала в девяносто пятом году еще двадцатого века и оплатила его везде, вплоть до пятнадцатого года уже века двадцать первого. Этот номер тоже преодолел миллениум — благополучно, как и все человечество.

Главное, застать себя дома…

В углу зашумел электрический чайник, и Шорохов отдернул руку от трубки.

«Не надо, Олежек, не дури…»

Внезапно он ощутил слабую волну воздуха, и посреди кабинета появился какой-то мужчина.

— Как ни приду, вы все чаи гоняете, — заметил тот, складывая синхронизатор.

— У Лиса нюх на халяву, — отозвался Пастор. — Печенье захватил? С орехами и с такими штучками внутри. Нет?! Тогда фиг чего получишь!

— Оператор! Отказывая курьеру в бутерброде, ты рискуешь не только бутербродом, — объявилЛис. — О, и ты здесь? — обратился он к Олегу. — Шорох, кажется?… Сколько лет, сколько зим…

Олег узнал его без труда, но не мог сообразить, при каких обстоятельствах они встречались. Курьер был одет в темно-зеленые армейские брюки и красную футболку. Спереди и сзади по ней вертикально шли огромные буквы: «FOX». Как на шапке. Вот шапку Олег помнил.

— Сколько лет?… — переспросил он. — Нисколько. Пару дней всего…

— Это для тебя. А я уж на год состариться успел.

— Выглядишь все так же.

— Работенка у него блатная… — вставил Пастор.

— Работенка у тебя, а у меня служба, понял? Пронзающий время с преступником на горбу, — изрек Лис.

— Вот и давай… Пронзай отсюда, раз ты без гостинцев, — ответил Пастор.

Лис, никак не отреагировав, забрал у водителя стакан и налил себе чаю. Затем вручил координатору мини-диск и, усевшись на свободный стул, вперился взглядом в Седого.

Нарушитель уже оклемался и начал беспокойно шевелиться.