Магистраль

На месте Василия Вениаминовича восседал грузный мужчина того же возраста или немного постарше, но с чисто выбритым лицом и без лысины. Перед ним стоял компьютер — вероятно, уже Пентиум-3. Когда Шорохов прибыл на операцию, координатор вот так же сидел и таращился в монитор — Олег еще заподозрил, что тот попросту играет. Местный начальник назвал свою фамилию, но теперь, после долгих часов на солнце и трех микроперемещений, она вылетела из головы.

Кроме компьютеров, на столах ничего не было, и Олег невольно вспомнил, в каком виде застал кабинет впервые: повсюду громоздились стопки рыхлой бумаги, а на полу лежали невесомые клубы пыли, отлетавшие в сторону от каждого резкого движения. При этом половина бланков была отпечатана на древнем матричном принтере, а некоторые листы и вовсе оказались машинописными.

Откуда они взялись в настоящем, если в двухтысячном году их тут уже не было, Шорохов представлял с трудом Лопатин ему что-то втолковывал про «вечный» цех, объективно работавший всего двенадцать часов, но сути Олег так и не уловил. Видимо, со служебным кабинетом творилось что-то подобное. Шорохов суеверно обернулся на закрытую дверь, скользнул взглядом по стене без окон и поймал себя на том, что не может сказать определенно, какой сейчас год.

Пастор достал обычные милицейские наручники и пристегнул Седого к стулу. Затем выложил на стол «вальтер» и, подсев к свободному компьютеру, начал что-то набирать одним пальцем.

— Чайку?… — спросил водитель.

Ася раскрыла сумочку и закурила. Координатор оторвался от монитора и с неудовольствием посмотрел на сигарету, однако промолчал.

— Тоже вдвоем служите? — осведомился Шорохов.

— Нет, еще трое на операции, — сказал водитель. — Жаркий сегодня денек.

— Да-а… Ну и как тут у вас?

— Беда. Скоро же двадцать первый век наступит, будь он неладен… У американцев, правда, уже наступил, а мы только в этом году справим…

— Вечно они торопятся, — не поднимая головы, откликнулся Пастор. — Эсхатология, еп… Ой!.. Прости, Прелесть, дорогая. Отвык от женского общества.

— Расслабься… — Ася взяла какую-то бумажку, свернула в кулек и аккуратно стряхнула в нее пепел.

— Народ на ушах стоит, все чего-то ждут, — пробормотал он. — То ли ужасного, то ли прекрасного… Да им без разницы, по-моему.

— Народ успокоится, — заверил Олег. — Поблажит и успокоится, как всегда.

— Неужели и этот миллениум без Судного дня встретим? — фальшиво огорчился Пастор. — Тогда уж до следующего… — Он посмотрел на экран и, скривившись, застучал по «бэкспейсу».

Шорохой поджал губы, «Миллениум» — это слово он еще не забыл, хотя в новом тысячелетии оно постепенно вышло из обихода. И раньше следующего вряд ли понадобится.