Магистраль

— Ты про Крикову? Нет, Шорох, она не просит. Крикова, считай, третий человек в Европе, и вопросы финансирования Службы находятся в ее ведении. Не везде, а только в пределах пяти лет, но эти пять лет… там, видишь ли, половина нашего начальства окопалась. Просить Крикова не умеет, ей дешевле брать за горло. Хотя полтора миллиона евро — не так уж дешево.

— Вам и это известно…

— Как исторический факт. Сейчас тебе деньги не очень-то нужны, но в будущем не помешают.

— «Будущее» — термин антинаучный, Василь Вениаминыч.

— Вот стукнет тебе шестьдесят, тогда и посмотрим, — сердито отозвался тот.

Вода закипела, и Олег занялся чаем. У Аси наверняка вышло бы ловчее, по крайней мере она бы не пролила мимо чашки, но Лопатин загрузил ее работой под завязку и раньше вечера не ждал. Теоретически Прелесть могла бы вернуться и к точке старта, но при таком графике она рисковала всю жизнь провести в двух-трех неделях и состариться уже к Новому году.

— Меня еще один вопрос мучает… — признался Шорохов, медленно размешивая сахар.

— Так это же здорово. Когда перестанешь мучиться, я сам тебя и уволю.

— Ага… — проронил Олег. — Василь Вениаминыч… Вот свобода — это…

— Это категория больше бытовая, чем философская, — подхватил Лопатин. — Я понял, о чем ты. Уже допекло, да? Созрел?

— Мне кажется, ее просто нет, — серьезно ответил Олег. — Или… категория-то есть… Самой свободы нет. В принципе. Только слово… Один пшик.

Лопатин отложил дымящуюся трубку и слазил в пакет с печеньем.

— «Пшик»… — крякнул он. — Вот перед тобой сигареты лежат… — Он щелкнул по пачке «Кента». — Можешь закурить? Прямо сейчас.

— Можешь не закурить.

— Могу… — Олег пожал плечами.

— А можешь вообще целый день,…

— Это и называется свободой, Шорох. Твоей личной свободой.

— Но ведь все уже сделано?

— Сделано тобой, а не кем-то другим.

— Все уже сделано! — с ударением произнес Олег. — Если смотреть из будущего, то каждая сигарета выкурена тогда, когда ей положено.

— Из будущего? — Лопатин словно бы удивился. — Ты отсюда смотри. Зачем тебе будущее? Узнаешь результат — не сможешь выбирать. Пока ты его не знаешь, ты свободен.

— Но это же фикция! Мы все равно выбираем только то, что должны!

— Сами выбираем, — со значением ответил Василий Вениаминович. — А то, что наш выбор совпадает с предначертанным… Ну, раз он совпадает… считай совпадением.

— И давно вы этим самообманом занимаетесь?

— Давно ли я служу? Давно, Шорох.

Олег отодвинул чашку и поставил на ее место пепельницу.

— Реализую свою свободу, — мрачно пояснил он, вытряхивая из пачки сигарету. — В пределах дозволенного.

— Решил, что жить уже неинтересно? — сочувственно проговорил Лопатин. — Ты сильный оператор, Шорох.