Магистраль

Прелесть, кажется, такими вопросами не задается, она во всем уверена… А чем раньше человек ломается, тем лучше.

— Чего ж это лучше-то?… — растерялся Олег.

— Все пройдет. Хочешь, возьми отпуск, слетай куда-нибудь на острова. Поваляйся, погрейся. Попробуй вернуться к обычной жизни. И возвращайся в Службу.

Шорохов потупился и задумчиво погонял по столу круглый крекер. Его подмывало рассказать о своем визите к Рыжей, но он сдержался. Задавать новые вопросы про Ивана Ивановича и вовсе было бессмысленно — Лопатин давно уже ответил, и вполне определенно.

— Ну, чего еще хорошего видел? — спросил Василий Вениаминович.

— Видел нашу Асю… Местную, в девяносто пятом. Молоденькая… В тачке ехала, — добавил Олег, прищурившись. — С уродами какими-то…

— Да мы с ней рядом на светофоре… — начал Шорохов, но прикусил язык. — Нет… это она на светофоре, а я… — Он поймал суровый взгляд начальника и вздохнул. — Вот же, протрепался, кретин… Надеюсь, это не сильно повлияет на будущее?

— А что теперь остается? Только надеяться, — сказал Лопатин.

— Ничего же не случилось… Все на месте.

— Как будто… — нехотя отозвался шеф. — Но если что и случится, вряд ли кто-то заметит. Прямо вам об этом в школе не говорили, однако намекали достаточно прозрачно.

Олег вздернул брови.

— Шорох, у тебя что-то с памятью творится… Это уже не первый раз. Не беспокоит?

— Беспокоит меня другое. Федяченко дал понять, что организация всяких… э-э… экскурсий и тому подобного… Что это для оперов нормальная практика.

— Ненормальная. — Лопатин насупился и вновь взялся за трубку. — Есть операторы… Они называют себя диггерами… Говнюки они все. И Лис тоже грешил… Я знаю, знаю! — Василий Вениаминович выставил руку, не позволяя Олегу возразить. — Ты его не сдал, и он тебя, случись что, не сдаст. Это и необязательно. И так все известно.

О чем идет речь, Шорохов представлял весьма смутно. Встреча с Лисом у него была, и разговор на лестнице он помнил, но все это, кажется, имело отношение к какой-то рядовой операции.

— С диггерами Служба борется, — сказал Лопатин. — Увольняет иногда. Иногда еще круче… Но они, по большому счету, часть той же системы.

— И то, что они делают, уже кем-то сделано… Как с вендеттой мадам вице-спикера.

— В жизни все не так прямо и не так жестко, — возразил Василий Вениаминович. — Скоро убедишься. Есть один финт… Но пока об этом говорить рано, мне еще нужно согласовать с начальством… Хочет Крикова вторжения в прошлое — получит свое вторжение.

— Так что, в итоге она никого не убьет?

— Убьет, убьет, — заверил Лопатин. — Собственноручно, из именного «кольта».

Олег допил чай и затушил сигарету.

— Вы, Василь Вениаминыч… Вы сами толкаете меня на преступление. Нелогично.

— Прошлое изменить можно, судьбу — нельзя, Шорох.